Чтение онлайн

Но мы не можем оставаться в этой пещере вечно. У нас нет ни еды, ни воды, а мой мочевой пузырь пользуется возможностью напомнить мне, что мне очень нужно в туалет. И хотя я могла бы сесть на корточки где-нибудь в углу пещеры, это не совсем подходящий вариант, когда бобы решат пройти через меня.

— Наверное, у него есть пистолет, — предполагаю я. У Сильвестра несколько пистолетов, и если бы Энцо мог предугадать возможность его побега, я знаю, что эти пистолеты не оставили бы на ночь в маяке.

Я чувствую себя ужасно, когда прошу его остаться здесь. Иначе Сильвестр никогда бы не вышел на свободу.

Энцо кивает.

— Но и у нас тоже. Нам просто нужно быть осторожными сегодня ночью.

— Хорошо, — бормочу я, мое лицо искажается, когда я встаю.

Господи, у меня так болит спина, но это моя собственная вина. В конце концов, я хотела спать здесь. И я не жалею об этом. Было приятно проснуться с другим видом, хотя я и боялся, что одна из шелковых нитей попадет мне в рот, пока я спала.

Когда я выпрямляюсь, Энцо снова смотрит на меня как на сумасшедшую.

— Что?

— Тебе больно, — прямо заявляет он.

Я бросаю на него боковой взгляд.

— Да, и что?

Его глаза опускаются на пол, как будто он раздумывает над тем, чтобы ударить неодушевленный камень за то, что он посмел сбить мою спину с места. В конце концов, он хватает одеяло и дробовик, затем поднимает глаза и говорит:

— Я позабочусь об этом позже. Пойдем, детка.

Поколебавшись лишь мгновение — в основном потому, что эта его новая версия все еще пугает меня — я иду за ним, стараясь не выдать боли на лице. Он постоянно оглядывается на меня, как будто ожидая, что я в любую секунду упаду на пол и свернусь калачиком, как дохлый паук — что обычно происходит только после того, как он меня трахнет.

Когда мы приближаемся к маяку, мое сердце начинает учащенно биться. Небо темно-серое, почти постоянные штормы терзают остров Рейвен, словно он лично отомстил ему.

От этого маяк кажется еще более зловещим — красные и белые кольца вокруг здания омрачают атмосферу острова. Такое ощущение, что я нахожусь в одной из этих видеоигр ужасов. Я вынуждена идти в страшное место, потому что так я пройду игру, но знаю, что там что-то попытается убить меня. Каждый шаг наполнен ужасом, и кажется, что мое сердце отягощено гибелью, которая направляется в мою сторону.

Энцо готовит дробовик и тихо открывает входную дверь, громкий скрип петель нарушает тишину.

Энергия здесь плотная — тяжелая, как увесистое одеяло. Только это не то одеяло, в котором чувствуешь себя в тепле и безопасности, а совсем наоборот.

— Сиди тихо, — шепчет Энцо. Я киваю, хотя он все равно не смотрит на меня, и закрываю дверь как можно тише. Что не очень тихо, учитывая, что петли звучат так, будто они из другого века и их никогда не смазывали.

Он быстро идет на кухню, берет огромный нож, который Сильвестр использует для разделки рыбы, и возвращается, чтобы передать его мне.

— Оставайся здесь. Я собираюсь проверить все комнаты, чтобы убедиться, что он ушел. Если увидишь его, зарежь его.

Я смотрю на нож и начинаю трястись, чуть не зарезав Энцо в попытке вернуть его. Я лучше возьму пистолет.

— Нет, спасибо, — говорю я, мой голос неровный и сдавленный.

Его брови опускаются.

— Сойер, я не оставлю тебя без защиты. Ты должна взять его.

— Разве я не могу просто пойти с тобой? Разве ты не видел фильмы ужасов? Разлука никогда не бывает хорошей идеей. И я буду в большей опасности получить пулю, если тебя здесь не будет.

— Я бы все равно хотел, чтобы ты держала его, — настаивает он, хватая меня за запястье и сжимая его в кулак. Мое лицо искажается от дискомфорта, но я не спорю.

Он внимательно, почти критически изучает меня, словно пытаясь решить математическую задачу. В конце концов, он поворачивается и направляется к лестнице, а я следую за ним.

Мы стараемся, чтобы наши шаги были легкими, но металл не лучше, чем у двери, и стонет под нашим весом, когда мы поднимаемся.

Здесь, наверху, воздух кажется более плотным. На мгновение мне кажется, что я не могу сделать достаточно глубокий вдох. Сначала мы проверяем маленький шкаф, затем нашу комнату, ванную и, наконец, комнату Сильвестра.

Его нигде нет. Здесь смертельно тихо, и почти невозможно передвигаться, не издавая никаких звуков. Если только он не стоит неподвижно, как статуя — его здесь нет.

Я не уверена, что от этого мне стало легче. Хотя жизнь с Сильвестром далека от комфорта, это все же была опасность, которую ты знаешь, и все такое. Теперь опасность так же неизвестна, как и его местонахождение.

Мы знаем, что маяк все еще работает, и что у него был доступ с того дня, как мы потерпели кораблекрушение, так что все еще есть шанс, что он здесь, просто его нигде не видно.

— Нам нужно заколотить окна и дверь, чтобы он не смог проникнуть внутрь, — тихо говорит Энцо. То, как он говорит, только подтверждает мои собственные опасения. Он говорит так, как будто Сильвестр может нас услышать.

— Что, если мы закроем его вместе с нами? — спрашиваю я.

Уголки его глаз напрягаются.

— Мы позаботимся о том, чтобы у нас был быстрый путь к отступлению.

Прежде чем я успеваю спросить, каким образом, он направляется в комнату Сильвестра и открывает шкаф. Затем он начинает срывать одежду с вешалок и дополнительные простыни с полки наверху.

После того как наши руки заняты, он возвращается в нашу спальню и тихонько закрывает дверь.

Мне требуется всего секунда, чтобы понять, когда он начинает скручивать материал в веревку.

— Это будет всегда прикреплено к нашей кровати, — объясняет он. — Если что-то случится, это будет нашим выходом.

Я хмурюсь.

— Окно заколочено.

— Нет, не заколочено.

Я моргаю, сжимаю бровь, когда иду к нему Я отчетливо помню гвозди, которыми оно было заколочено, когда мы приехали.

Однако, когда осматриваю ее сейчас, я обнаруживаю, что гвозди были удалены.

— Когда...

— Я начал удалять их после того, как мы приехали сюда.

Мой рот открывается. Все это время он удалял их, а я не замечала. Сильвестр, должно быть, тоже не заметил. Это определенно то, о чем бы он сказал, если бы заметил.

— Ты хитрый пес, — бормочу я, ухмыляясь ему.

Он бросает на меня острый взгляд.

— Может, я и создал впечатление, что играю по его правилам, bella — красавица, но я никогда не позволю кому-то лишить меня свободы.