Чтение онлайн

Лекарь хотел сказать что-то ещё, но Йогред прервал его:

— Судя по всему, это были не совращенные тьмой люди и полурослик. Орки гнали их под ваши стрелы насильно. Они пали первыми. Вооружены они были лишь палками, их гнали перед строем, дабы они приняли на себя первый залп. Похоже, враг собирался, прикрывшись ими, прорваться к крепости и взобраться на стены. К счастью, мы поспели на подмогу вовремя.

Лет семь или около того, услышав такое Эландер бы поморщился от наглого вранья, перемешанного для правдоподобия с истиной. Лет пять назад понимающе кивнул бы, ведь командир должен дать своим бойцам мотивацию, причем желательно получше чем «не пойдёшь в атаку — убью, а там хоть будет шанс». Сейчас же он просто пропустил слова Йогреда мимо ушей. Всё ясно как день. Роханец хочет воспользоваться отсутствием командира для успешной вылазки в Мордор. Так он планирует выслужиться перед осгилиатским начальством, показать полководческие способности, ну и попутно награбить всякого. Потому он молчит о том, что основная вина за набег лежит на горных орках-изгнанниках, а не на их мордорских соплеменниках. Вождь орков, кстати, проявил себя дальновидным и умным командиром. Он и гарнизон ослабил, и своих врагов в Мордоре. Ведь стоило ему не сообщить пограничникам в дозоре о готовящимся нападении, и они бы не стали торопиться, опоздали, и крепость с городком были бы разрушены. Пришёл бы новый командир, новый гарнизон и не факт, что с ними бы он сумел ужиться. А сейчас крепость потрепана, но спасена, а дурак Йогред поведет своих на тут сторону перевала. И ведь вырежет врагов горных изгнанников. Красиво играет орк. Даже неожиданно для орка. Они, хоть и не животные, но в стратегическом планировании не сильны.

Йогред, по-видимому, счел что пафосной речи и рассказов лекаря о пленниках-людях, которыми прикрывались при штурме орки недостаточно, и велел кухарю закатить этим вечером пир. Эландер, Берехтель и ещё несколько из тех, кто поразумнее да поопытнее, наелись до отвала, но с пивом не усердствовали. Завтра и в ближайшие дни им потребуется ясная голова и выносливость. Потихоньку улизнув из-за стола, Эландер отправился спать. Ночью он проснулся от странного чувства, которое он счел признаком того, что все-таки надо было пива не пить вовсе. Он сходил куда следует, а на обратном пути его внимание привлекли странные едва различимые звуки, доносящиеся с заднего двора — вымощенного грубым камнем треугольника, зажатого между казармой, основанием башни и скалой. Он поднялся во двор, потихоньку подошел к краю крыши, высунул голову и посмотрел вниз. Рохирримы и несколько юнцов из последнего пополнения стояли в круг. Посредине хрипела, истекая кровью из рассечённого горла, лошадь. Эландер присмотрелся. Да, это гнедая кобыла. Лучшая в гарнизонной конюшне. Старый командир не велел её использовать для поездок по горным тропам. Наверное, это была его любимица. К старости многие становятся сентиментальными.

— Думаешь, старый командир не одобрил бы этого?

Эландер обернулся. Берехтель. И как он умудряется шагать так беззвучно? Колдовство, не иначе.

— Кобыла была его любимицей, — очень тихо, почти шепотом, проговорил Эландер.

В свете луны лицо Берехтеля, обычно располагающее, хоть и с пляшущей в глазах хитринкой, выглядело пугающе. Рохирримы запели что-то заунывное. Эландер понял, что слова песни звучат не на вестроне, а на языке роханцев. Слова знакомые, но словно какие-то древние, усложненные. Он не чувствовал темной магии, но от ритуала рохиррим и от стоящего рядом с ним на крыше казармы Берехтеля веяло чем-то древним. Не злым, но и не добрым.

Берехтель тихонько засмеялся.

— Любимицей…Он готовил её в жертву. Ты, похоже, не так уж и много знаешь о рохирримах. Пошли-ка вниз, пока нас не заметили.

Эландер счел мудрым последовать его совету. Бросив последний взгляд вниз, он увидел, что люди опускают свое оружие в лужу лошадиной крови.

Следующее утро встретило их первым дыханием осени. Конечно здесь, на юге, снег даже зимой был нечастым гостем, а заморозки и вовсе редки, но высота гор брала своё. Когда Йогред построил отобранных для похода воинов перед выходом из крепости, было зябко. Новички переминались с ноги на ногу. Все, кто пришел с последней партией, были молоды. Наверное, их набрали прямо с улиц, на бойцов они похожи не были. Йогред всех их взял с собой, считая, очевидно, что лучший способ научить человека плавать это вытолкнуть его из лодки на середине реки. Охранять крепость остались десятка полтора человек, этого должно хватить.

Они поднимались в горы, становилось все холоднее. Миновали то место, откуда начиналась узкая тропа, ведущая к ущелью, где они переговаривались с горными орками. Поднялись выше. Скоро должно было стемнеть, но Йогред не позволял остановиться передохнуть.

— Надо перебраться на ту сторону перевала, ночевать будем там, — говорил гон, подгоняя тех, кто сбивался с ритма, — Там будет теплее!

В самой верхней точке тропы стало совсем холодно, появился снег, не растаявший с прошлой зимы, из ртов шагающих пограничников клубами вырывался пар. Каждый раз, как дорога шла под уклон вниз, начинало казаться, что вершина перевала пройдена, но каждый раз гора обманывала их надежды, и снова устремлялась вверх.

Наконец, уже по темноте, Эландер заметил, что становится несколько теплее. Укутанный с головой в одеяло Берехтель сказал, что он тоже чувствует тепло, к тому же они идут вниз уже довольно давно, и спуск не сменяется подъемом. Наконец, Йогред объявил привал. Эландер собрался было свалиться на постеленный плащ, положить голову на мешок и уснуть, но услышал:

— Я видел, как ты вчера улизнул с пира. Ты выспался, в отличие от парней. Так что дежуришь первым.

Эландер с угрюмым молчанием подчинился. В конце концов, первая вахта не самая плохая. Хуже всего вставать за два часа до общего подъёма.

Почти весь следующий день они спускались вниз. Заметно потеплело, хотя воздух здесь был суше, чем по гондорскую сторону гор. Перед ними расстилалась казавшаяся бескрайней равнина Нурн.

— Доводилось мне бывать в Мордоре раньше, — сказал один из бывалых, с которым Эландер следил за оркопоклонником в Осгилиате, — Но не здесь, а на севере, на плато Горгорот. Там совсем всё по-другому. Небо закрыто пеплом, повсюду кучи вулканического шлака, солнца не видно, потому не растет ничего толком. Сразу понятно: страна Зла и Тьмы. А тут благодать.

Эландер был с ним согласен. Зеленая равнина, покрытая ровными прямоугольниками полей, расположенными вдоль сверкающих рек, на страну Зла не походила совсем.

— Даже Злу надо что-то есть, — ответил он слышаной ранее фразой.

Они спускались все ниже, пока, наконец, Йогред не распорядился устроить лагерь.

— Здесь останется основная часть. Мы же с тобой, — он ткнул пальцем в Эландера, потом ещё в троих пограничников, — и вами пойдём в разведку. Молодняк пускай пока хворост собирает и отдыхает. Им ещё в атаку идти, а они крови не нюхали.

— Какого вообще к нам прислали этих сосунков? — спросил один из рохирримов, которых Йогред отрядил надзирать за устройством лагеря.

— Это не сосунки, — всезнайка Берехтель не мог удержаться что бы не блеснуть информированностью, — это беспризорники. Бьюсь об заклад, у каждого из них за плечами имеется парочка-другая трупов.

Рохиррим крякнул.

— Государь Элессар в милости и мудрости своей послал их к нам на воспитание, — веско сказал Йогред, — так что вы тут спину-то друг другу прикрывайте. Пацаны с зубами.

Рохирримы зачесали в затылках, забурчали, но не стали возражать своему лидеру.

Йогред отдал последние распоряжения по устройству лагеря, особенно напирая на то, что костры должно разводить в ямах, дабы не быть замеченными, и в компании Эландера и ещё нескольких разведчиков направился вниз. Начинало темнеть, на равнине загорались редкие огоньки, обозначавшие селения.

— Парням нельзя вот так сразу с головой в бой, — начал Йогред, — им пока не хватает уверенности в себе. Спаянности не хватает. У нас, в Рохане, юношей с детства приучают воевать вместе. В прежние времена чтобы повзрослели их в набег отправляли, а сейчас на охоту водят, чтобы с детства крови не боялись.

— Думаю, эти крови не боятся, — заметил Эландер.

Рохиррим заржал, хлопнул его по плечу. Всё-таки другом или врагом он меня считает? — подумал Эландер.

— Крови не боятся, это да. Но кровь врага, пролитая вместе, в бою, сделает из шайки малолетних бандюков отряд молодых воинов. Но и ещё момент есть. Юнцы, которые терпят неудачу на первой большой охоте, после никогда уверенность себе вернуть не могут, потому у нас их в мужское воинское братство не берут. Да и неудачливые они, а на войне удача — первое дело.