Чтение онлайн

Взрыв смеха.

— Идите в жопу! — посылает всех Прокурор, но, стоит отметить, и в уголках его сжатых губ мелькает ухмылка.

— Вай, вай… А воспоминания-то с дымком. Горячие! — прочесывает Шатохин, мастерски усиливая волнения нетрезвых масс. — Один вопрос! Умоляю! — лезет дальше, конечно же. По встречке прет! — В какой вы были позе?

Вся компания зависает.

Прокурор кидает на Соню полный обреченности взгляд и замирает. Мне аж самой неудобно становится от блеснувшего между ними напряжения.

— Я сверху… — шелестит она, слегка пожимая плечами.

Пацаны ржут. А девчонки, не сговариваясь, прячут у них на груди заалевшие лица.

— Значит, пиструн мама не увидела? — развивает тему Бойка.

— Не увидела. Но услышала, как я признаюсь ему в любви, — добивает нас Солнышко.

— Сане? Или члену? — смакует момент Тоха.

— Члену, конечно… — выдыхает Соня, провоцируя новый взрыв хохота.

Видно, что ей, в силу своего воспитания, сложновато говорить на такие темы. Но вместе с тем и легко — чтение и написание эротических романов не проходит зря.

— Давайте дальше, — требует Сашка, не дав нам толком отсмеяться.

Рина утирает уголки глаз, меняет карточку и читает:

— Мы никогда не занимались сексом на заднем сиденье тачки нашего друга.

Тишина с осознанием непродолжительная.

Почти сразу же Бойка бросается ором на Шатохина:

— Гнида! Какого хрена?! У тебя там, я ебу, камеры, что ли?!

— Не трясись ты так, Маугли, — нарочито тянет интригу Даня. — Варя в кадр не попала. Только твоя потная задница. Ну и ваш миленький разговор.

— Сученыш!!! — вскипает Бойка.

Но тут же ржет. Вероятно, как и Георгиеву, приятно вспоминать. Да и Варя… Опуская взгляд и прикрывая ладонью рот, вместе с ним смеется.

— Пейте давайте, — толкает Шатохин по столу две полные стопки.

Бойка закатывает глаза, но принимает. Опустошает залпом. Его раскрасневшаяся женушка следом пьет.

— Ну и че он там брякал? — спрашивает переживший недавно свою минуту славы Прокурор.

Тоха щурится.

И гнусаво озвучивает:

— О, да… Варя, киса, родная… Твою мать… Блядь… Я-я… Гуд-гуд…

Пока мы все заходимся хохотом, Бойка с двух рук средние пальцы тычет.

— Следующая карточка, пожалуйста! — подгоняет Рину его родная киса.

Шатохина, перестав размахивать компроматом, как веером, выполняет просьбу, зачитывая:

— Мы никогда не договаривались на секс без обязательств, будучи насмерть влюбленными друг в друга.

Темыч медленно выдыхает, проводит рукой по лицу и, никуда не торопясь, тянется к стопке.

— Твою мать… — выдыхает шумно. Поворачивая голову к Лизе, смотрит на нее со всей нежностью, на которую только способен мужчина. — Прости, — шепчет с выражающей не менее сильные чувства улыбкой. Потянувшись, целует. Не спеша, как будто проживая каждую эмоцию заново. — Я люблю тебя, — шепчет так проникновенно, что у меня мурашки проступают.

И лишь после этого выпивает — неторопливо, с тем самым чувством, которое не запьешь даже целой бутылкой. Лиза же буквально расцветает, в очередной раз сражая утонченностью своей красоты. Прикоснувшись губами к рюмке, делает небольшой глоток и ловит новый Чарин поцелуй.

— Благородные, шо пиздец, — пыхтит Шатохин. — Не поржешь ни хера.

Прав. Только на этом моменте мы и смеемся. Ни секундой раньше.

— Мы никогда не тестировали блядские игрушки! — выкрикивает вдруг Дима, перебивая Рину.

— Вот это я понимаю гасилово на опережение, — гогочет Бойка, аплодируя.

Потому как… Шатохиным приходится выпить.

Переглядываемся и хохочем.

А Фильфиневич дальше мочит:

— Мы никогда не катались на чертовом колесе ебического наслаждения!

Шатохин откидывается на спинку, пошло облизывается и опрокидывает вторую стопку. Рина следом свою порцию смахивает. Сморщившись, заедает лаймом. Едва стукает пустой тарой по столешнице, Даня дергает ее к себе на колени.

— О-о-о…

Целуясь, эти двое устраивают такое шоу, что только в фильмах для взрослых и показывать.

Чувственное сплетение языков, бесстыжие касание рук и откровенное движение бедер.

— Не проткни жену. Одна же, — стебет друга Прокурор, намекая на то, чем он тычет ей в ягодицы.

Смущаемся, будто нас всех хорошенько взгрели, но смеемся.

Пока запыхавшаяся Рина не отрывается от мужа, чтобы выкрикнуть:

— Мы никогда не занимались сексом в гримерке!

— Таки наша очередь пришла… — вздыхает Фильфиневич.

Пьем.

А Рина уже не унимается:

— В кустах! — По второй принимаем. — Посреди улицы! — Третьи делим. — В туалете ресторана! — Размениваем четвертые. — На свадьбе друзей! — Тут ржем, потому что бахнуть приходится всем. И Шатохиным в том числе. — Список мог бы быть бесконечным… — многозначительно тянет Рина. — Боюсь, чтобы вас, уже почти Фильфиневичи, не выносить потом... Так что, пощадим! Взамен хочу, чтобы ты, Лия, вспомнила и поделилась с нами моментом, когда впервые почувствовала свою особую власть над Димой.

Почти стону от досады, прикрывая рукой глаза.

— Я не могу это сказать!

— Почему??? — упорствует Рина.

— Я обещала… Никому и никогда… — вспоминаю, показываясь, чтобы взглянуть на Диму.

Он, безусловно, сразу же просекает, о каком уговоре речь.

Вспыхиваем.

— Да ладно… — фыркает безмятежно. — Бомби, Богиня!

— Что-о? Ты уверен?

— Более чем.

Обмен этими фразами, естественно, лишь подогревает интерес ребят.

— Ну же!!! — требуют в несколько голосов.

Я складываю ладони перед собой, прикрываю веки и самым торжественным голосом оглашаю:

— Во время орального секса.

— Ах ты, кунименище! — горланит Шатохин, прежде чем я успеваю открыть глаза.

— Куниралиссимус! — подчеркнуто важно поправляет его Прокурор.

— Пошло титулование! — ржет Бойка. — Генерал лизательной артиллерии!

— Верховный язычник!

— Куниатор всея Руси!

— Дон Кунингон!

— Губоходец!

— Магистр влагалищных наук!

Я уже не соображаю, кто и что выкрикивает. Хохот такой стоит, что попросту глохну. А Диме хоть бы что! Смеется вместе со всеми, подумать только!