Чтение онлайн

Добравшись до предприятия, сзываю начальников цехов. Поглядывая на телефон, провожу разъяснение по плану на завтра. Как чувствую, блядь… Амелия звонит около пяти. Не удосужившись даже извиниться, обрываюсь на полуслове, чтобы принять вызов.

Отчего-то думается, что там сейчас сирены заорут.

Но нет.

Тишина. Полнейшая.

— Дим… — толкает Фиалка после затянувшейся паузы.

И вновь замолкает.

А у меня, мать вашу, каждый нерв в движение приходит.

— Да? — вытягиваю с трудом.

— Ты можешь купить мне эклеров?

Сглатываю, ощущая, как за грудиной что-то сжимается.

— Эклеров? — переспрашиваю, чтобы догнать. Все еще твердо звуча, отвечаю: — Конечно.

— Прямо сейчас, Дим… — речь Лии становится торопливой. — Прямо сейчас можешь?

На автомате смотрю на долбаные часы. Отмеряю что-то. А что? Я и сам не знаю.

— Прямо сейчас и куплю, — все, что обещаю.

— Спасибо. Ты самый лучший. Я люблю тебя, — дробит заискивающе. — И всегда буду любить.

— Я тебя тоже, — по голосу все так же спокоен.

А на деле бросает в пот.

— Буду ждать у «Радуги», — сдает координаты. И будто подгоняет: — Встретимся, да?

— Да. Я заканчиваю.

Она перебивает протяжным выдохом. Застываю, чтобы вслушаться.

— И это… Дим… Ты только не кричи… Я, кажется, рожаю.

Стремительно подрываясь на ноги, опрокидываю стул. Лихорадочно таращась в поплывшее пространство, задаю наводящие вопросы:

— Кажется, или рожаешь? Что именно происходит?

Не двигаюсь, потому как оглушен информацией настолько, что есть подозрение: в суматохе ни хрена не пойму. Все внутри меня замирает, и мыслей становится слишком много, чтобы сосредоточиться на чем-то одном. Это похоже на момент, когда твой процессор начинает загружать все программы сразу. И все тупо виснет, не давая обработать ни одну задачу.

— Ну-у-у… — тянет Амелия со свистом. — Твоя чудная бомбочка, помогая мне продавить консула, отжала из центрифуги воду… Бедолага настаивал на скорой, но я сказала, что от него мне нужны только визы… Ха-ха… А без мужа я в больницу не поеду… Блин, Дим, меня сейчас так выкручивает… — производит что-то похожее на всхлип, хоть и смеется. — Дим, я чуть не плачу… Это прям… — задыхается, — …больно…

Я полностью врубаюсь в новую реальность по дороге к двери.

— А эклеры тебе зачем? — давлю через стресс.

— Хочу! Мне нужно успеть их съесть!

— Понял, — бросаю сипло. Путаюсь в эмоциях. — Блядь… Не шевелись, ладно? Никаких резких движений, — призываю, будто это, сука, может замедлить процесс. — Я еду.

К машине бегу, буквально чувствуя, как утекает время. Мысли снова распадаются на части. Все внутри пульсирует, требуя включения сверхсил, которые позволят мне оказаться там, где я сейчас должен быть.

Каждая секунда кажется вечностью, и, как я себя не торможу, паника все равно нарастает. Едва не забываю пристегнуться. Скорость критическая. Взгляд на дороге нечеткий. Пробиваю по контактам — сначала предупреждаю врача, чтобы встречали, а после договариваюсь про те самые эклеры. Мастер-кондитер выносит их мне на дорогу — забираю, не расплачиваясь. Потом. Все потом.

На паркинге «Радуги» появляюсь одновременно с медперсоналом.

— Все хорошо. Я здесь, — выдыхаю, умирая от счастья принять ее в свои объятия.

Это важнее всех раз, что были до этого.

Для Лии тоже. Чувствую.

Пока она не отталкивает.

— Ты привез эклеры?

Моргнув, передаю ей коробку. Она сквозь слезы улыбается.

— Окей… Сдаюсь…

После этих слов забирается на каталку. Эклеры занимают почетное место на груди. Медперсонал начинает свою работу, разгоняясь и прокатывая Амелию с ветерком через паркинг, коридоры и промежуточные помещения.

В родовой делает ровно один укус.

— Я готова, — заявляет, не успев прожевать.

Через пару минут уже на кресле. Медсестра помогает ей расположиться, подняв ноги в нужное положение. А акушерка приступает к осмотру.

— Полное раскрытие. Головка вошла в таз, — заключает последняя. — Сейчас будем тужиться.

Фиалка смотрит на меня. Впервые выказывая страх, ищет поддержки. Я сжимаю ее руку, касаюсь губами лба.

— Все отлично. Я здесь. Мы справимся.

Дыхание Лии становится прерывистым. Тело напрягается. Вижу, как она пытается сдержать стон, но не может. Боль накрывает, это читается не только в звуках, которые она издает. Черт возьми, в каждом движении.

— Соберись, девонька, — командует врач, заставляя сосредоточиться не только Фиалку, но и меня. — Тужься.

Корчась от боли, жена выдает первую попытку.

— Ты сможешь, Ли, — заряжаю я, сжимая ее руку крепче.

Поддерживаю всей душой, хоть и понимаю, что основную работу ей предстоит сделать в одиночку.

Хвала всем богам, процесс не затягивается. С каждой потугой Фиалка становится сильнее. Я вижу, как ее тело постепенно настраивается, ловит нужную волну. Боль никуда не уходит, конечно, но она уже не пугает. Лия сражается как герой. Тужится все быстрее, все мощнее. С криками, стонами и слезами, но прогресс виден.

— Почти, Фиалка… Ты почти справилась, — подбадриваю в перерывах, поправляя ей волосы и вытирая пот со лба.

Врач дает свежие указания, и Лия тужится с невероятной силой, стискивая до треска не только свои зубы, но и мою кисть.

Я вижу, как появляется темная головка. Мир переворачивается. За секунды терпит такие трансформации, что становится понятным: прежним уже не будет.

— Давай, Ли! — подстегиваю, даже не замечая, как дрожит голос. — Давай, родная!

Она издает еще один тихий стон и с последним усилием тужится еще раз.

Мгновение… И вот она… Маленькая хрупкая девочка выходит на свет.

Врачи принимают ее, и бомбочка моментально выдает громкий крик.

Я едва не теряю сознание от рванувших за пределы возможного чувств. Все тело дрожит, когда впервые беру дочку на руки.

— Она здесь, Ли. Она наша, — шепчу, поднося малышку к ней. — Арета.

Фиалка плачет, но глаза сияют той внеземной степенью счастья, меру которого нам лишь сейчас удается испить.

— Арета, — повторяет за мной, с любовью принимая дочь.