Чтение онлайн

Я смогу позвонить, набрать по видеосвязи, услышать ее голос, увидеть улыбку. А если сильно припрет — полечу я в этот туманный Альбион. Никуда не денусь. Что нам расстояние? Время? Мы всегда рядом, несмотря на километры. В этом вся сила любви.

Не знаю, кто виновник, но последними кадрами вдруг мелькает старая-старая запись, на которой мы с пацанами, совсем еще сопливые, плывем на байдарке по мутной реке.

— Сука, что за штиль?! — оператор запикивает Тохины маты. — Нах вписались только?! Мы до этой деревни неделю плыть будем!

— Да какую неделю… — бомбит Чара на позитиве. — Скоро будем!

— Скоро? — орет Бойка, отмахиваясь веслом от мошек. — Эта вода тупо стоячая!

— Не ной, ок? — выступаю я, такой же заряженный, как и Чара. — Вместе мы сила!

— Хуила… — бубнит Бойка. — О, пошло-пошло, — расходится, потому как река реально вдруг оживает и, резво подхватив байдарку, начинает нести нас вперед.

— Хреновый знак… — вытягивает Прокурор.

Вот так нам и повезло! Как же!

Вспоминая, начинаем ржать всей пятеркой раньше, чем идет следующий кадр, на котором наши рожи вытягиваются под маску из «Крика».

— Е-ба-а-а-ть! — последнее, что орали в одну голосину, когда байдарка уходила с вершины водопада вниз.

На свадьбе этот хор, конечно, не пропускают. Едва начинаем кричать, кадр застывает и выстреливает надпись.

Не жалуйтесь на штиль, дети.

И следом:

Вместе мы сила!

Со смехом обнимаемся и хлопаем друг друга по плечам. Подбежавшую ребятню берем на руки. Согласных на это с каждым годом все меньше. Наш Леон, спасибо Лие за него, только на плечи мне запрыгивает.

— Не свались, — говорю ему и раскручиваю.

— Да вы оба сейчас свалитесь, — хохочет жена, придерживая сына.

Программа шпарит, и ведущий плавно подводит к тому моменту, которого я боялся больше всего — танцу отца и дочери.

За двадцать два года мы с Аретой разрывали паркет тысячу и один раз. Но сегодняшний для нас двоих особенный. Я больше не думаю, что он завершающий. Или, упаси Господь, последний.

Сердце молотит, но я улыбаюсь, видя слезы дочки.

— Ну и чего ты? Станцуем еще не раз. И на твой день рождения, и на мой, и на мамин, и на день рождениях твоих братьев, и на новый год, и на восьмое марта… И на свадьбах твоих детей.

— Па-а-па…

Арета, конечно, начинает хлюпать носом еще больше. Но нам двоим это нужно. Это не просто эмоции. Это целая жизнь, начиная от того дня, когда она еще была у меня на руках.

— Я буду прилетать каждый месяц… Нет, раз в две недели точно! — обещает моя малышка.

Я улыбаюсь, обнимаю ее крепче и, несмотря на все страхи, проживаю счастье.

— Помни, что неважно, где ты будешь, я всегда с тобой, — говорю ей, чувствуя, как сжимаются в горле слова. — В этом мире есть много путей, но важно всегда возвращаться домой. Дом — это не место, это ты и твоя сила, твоя стойкость. Я горжусь тобой, и ты всегда будешь моим маленьким чудом, какой бы взрослой ты ни стала, — отвожу взгляд, давая себе время собраться, и добавляю: — И никогда не забывай, что главное — это быть счастливыми. Живи с радостью, люби, цени каждый момент и всегда помни, что в этом мире ты не одна.

— Спасибо, папа… Я так тебя люблю…

Это все, что мне надо слышать. Чувствую, как светлеет душа, как уходит тяжесть переживаний, как выходит из зажима грудь.

С легким сердцем передаю дочь в руки зятя, впервые отмечая, что его глаза полны уважения, любви и доброты. Похлопав его по плечу, иду к жене.

Сменяется музыка, и все наши девчонки оказываются у установки. Шатохина поет, остальные — приплясывают. Песня затрапезная, но хорошо знающие ее по общим сборам дети вмиг подхватывают и присоединяются к танцам.

Я иду не спеша. Время замедляется. Все движения Лии и то, как разлетаются ее волосы, уносят меня в прошлое. Не просто в молодость, а в глубину веков. Как если бы я только увидел свою Фиалку, и нам лишь предстояло начать наш путь.

— Дима, — выдыхает она, когда обхватываю руками и притягиваю.

Оборачивается, смотрит мне в глаза. И я вижу в этом ее взгляде целую вселенную, ведущую в невиданные пространства.

— Покажи мне, — прошу, увлекая в тень тех деревьев, что неустанно следят за нами.

— Что показать? — улыбается одной из своих магических улыбок.

Знает ведь, к чему веду. Но, как и всегда, злоупотребляет словами. Нами. Мной.

— А что на базе нового завода? — доносится до нас голос Нади. — Что планируете производить? Какая основа?

— Та же сталь, — отвечает Елизар. — Только с применением более тонких технологий. Мы сосредоточимся на узких направлениях. В основном будем производить металлические элементы для роботов. В том числе для медицинских приложений — высокочувствительные манипуляторы для хирургических роботов, где точность критична, вплоть до миллиметра.

— Этим двум технарям и на свадьбе покоя нет, — смеется Лия.

Я не реагирую. Тяну ее дальше, в наше укромное местечко.

— Дима… — повторяет она, когда прижимаю к тому самому дереву. Часто повторяет. С особыми интонациями. Будто нараспев. — Так что тебе показать? М?

— Вечную любовь покажи, — голос срывается и летит эхом, отбиваясь от шелестящих листьев.

И в двадцать, и в пятьдесят потребность одна.

Не могу оторвать взгляда. Фиалка так близко, что я ощущаю, как мои легкие наполняются не просто воздухом, а смыслом жизни. Ее прикосновения полны нежности и заботы, но оставляют следы. И мне это нравится. Я не хочу, чтобы они исчезали. Никогда.

Когда Фиалка целует, я пытаюсь стоять твердо, как скала. Но эта скала трещит. Буквально чувствую, как трудно мне удерживать форму. Она возвращает меня в то время, когда я так хотел с ней слиться, что не мог контролировать ни свое тело, ни свои мысли, ни свою речь.

И сейчас… Я по-прежнему не могу скрывать свою слабость перед ней. Да и не пытаюсь. Давно не пытаюсь.

Лия видит меня насквозь. С закрытыми глазами видит меня насквозь. В ее восприятии я всегда больше, чем просто набор клеток и нервов. Я ее мир.