Чтение онлайн

«А ты все тот же дьявол во плоти! Безжалостный монстр!»

Пальцы цепляются за подлокотники. Кажется, если ослаблю хватку, под напором Фильфиневича просто сметет.

Голоса, вся возня, дыхание других людей — все сливается в общий гул, который давит на мозги, усиливая ощущение, что мир на грани грандиозного взрыва.

Петр Алексеевич тем временем, судорожно утирая кровь, пытается сохранить видимость контроля.

— Ребята, давайте без угроз… Вы же сами понимаете, что это частное заведение… Есть владелец… К нему все вопросы… Я здесь всего-навсего управляющий...

— То, что ты ни хрена не пуп земли — это мы в курсе, — усмехается Фильфиневич. Голос его при этом становится ниже, почти шипящим. — Тебе напоминать приходится. И знаешь, в чем треш? Ты был никем, а станешь зэком.

— Господи… — Петр Алексеевич едва ли не взвывает, его голос дрожит на грани истерики. Ладони с гулкими хлопками бьют по столешнице снова и снова, словно это может выбить ему свободу. — Что мне сделать?

Не выпуская трепыхающегося босса из своих цепких лап, Люцифер устремляет на меня якобы задумчивый взгляд.

И замирает.

— Есть какие-то документы на нее?

Что вопрос, что кивок головы в мою сторону — действия, далекие от деликатности. Ведет себя чересчур грубо, чем лишь усугубляет мое и без того незавидное положение.

— Анкета, паспортные копии, контракт, медицинская книжка, штрафные ведомости, долговое обязательство… — перечисляет Петр Алексеевич.

— Закрытое долговое обязательство, — резко уточняю я.

Однако на лице Фильфиневича так и так отражается то, чего я не хотела видеть — злость, и презрение, и осуждение.

«Да пошел ты!» — посылаю его мысленно.

А он…

— Я забираю ее. Со всем дерьмом — долгами и документами.

В первый момент не понимаю… Это правда? Все происходит со мной?

В горле собирается ком. Ниже начинается новая серия сейсмической тряски. И на этот раз она такая мощная, что кажется, не дай Бог перекинуть на внешний мир, снесет все живое.

Гордость кричит, что я должна взорваться, чтобы жестко отвергнуть это чертово предложение.

«Какого хрена? Как он смеет так говорить?» — пульсирует в висках яростными ритмами.

Но тело… Тело продолжает тупить. Сижу с перекошенным лицом и дышу так тяжело, будто только-только из-подо льда выгребла.

Фильфиневич же неприступен как скала. Безоговорочный. Бескомпромиссный. И эта его непоколебимость сильнее всего выводит из себя.

Но…

У меня много задач, которые возможно решить лишь с его помощью.

А потому моя гордость совершает саморасправу, прыгая в ту адову пропасть, которая вечно передо мной, стоит Люциферу только ворваться в мою жизнь. Осмыслить это не успеваю. Просто ощущаю, как пустеет за грудиной, освобождая место под тошнотворное чувство зависимости.

Петр Алексеевич, в отличие от меня, пытается возражать, но голос его срывается, и вместо слов получается жалкий хрип:

— Вы не можете просто взять и…

— Можем, — отрезает Дима. — И сделаем. Назови цифру. Иначе получишь только кучу геморроя. Погоны уже на подъезде.

Босс сглатывает, бросая короткий взгляд на Розу Львовну. Та беспомощно пожимает плечами, всем видом демонстрируя, что не собирается из-за кого бы то ни было лезть на амбразуру.

— Пять миллионов, — выдавливает Петр Алексеевич, явно пытаясь назвать цифру, которая кажется нереальной.

Я смотрю на них… На босса… На Диму… Внутри все рвется на куски.

Быть товаром отвратительно. Крайне непросто с этим мириться.

— По рукам, — выплевывает Фильфиневич, отбрасывая Петра Алексеевича как мусор.

Последнему везет — позади него оказывается кресло.

А вот я задумываюсь: будет ли удача благосклонна, когда ненужной окажусь я?

Полиция действительно приезжает. С мигалками, шумом и тем всепоглощающим давлением, которое всегда сопровождает людей в форме. Но учитывая, что договор состоялся до их вмешательства, все разрешается на удивление мирно — Петр Алексеевич получает официальное предупреждение. Проще говоря, его берут на крючок.

Большую часть вопросов разруливает Прокурор. Шатохин остается ждать его на месте.

А мы с Фильфиневичем покидаем здание клуба.

Воздух снаружи кажется маслянистым и вязким, как та самая удушающая гарь.

Я делаю шаг, второй…

— Куда теперь? — выдыхаю я, пытаясь совладать с треклятым чувством дежавю, которое скользит по спине липким холодком.

— Домой, — рубит Дима и, не оборачиваясь, шагает к машине.

У меня в голове звучат раскаты грома. Ну а по коже, как марширующий по полю взвод, разносятся мурашки.

Гордости уже нет. Но теперь уже вся я на тонкой проволоке над пропастью.

Сердце тарахтит. Ноги дрожат. Равновесие губительно сбоит.

Но у меня вроде как нет выбора… По крайней мере, не сегодня.

Он не услышит сейчас то, что я должна донести.

Я на стрессе.

Господи, я в таком адском нервном возбуждении, что попросту невозможно нормально функционировать. Внутри запущены тысячи процессов: все пылает, бурлит, клокочет, трепещет, пульсирует, гудит.

Боже… Боже…

Мы снова здесь. На территории усадьбы. В коттедже Люцифера.

Дикость, ведь я уже простилась. Обещала себе, что не вернусь. А сейчас… Что делаю?! Кажется, что себя предаю. Но есть ведь причина. Души, которые важнее меня.

Господи… Все вокруг слишком знакомо. Планировка, интерьер, даже воздух — все давит, воскрешая воспоминания и вскрывая старые раны.

Боже… Боже…

Я на грани. Слышит кто-нибудь?

Я же взорвусь! Вот-вот взорвусь!

А Фильфиневич на входе предлагает сухим тоном выпить.

Владыка, мы с тобой и без того в разных температурных режимах. Просто огонь и лед, мать вашу.

— Ты привез меня сюда, чтобы тихо-мирно чайку хлебнуть? Нет же! — выпаливаю, срывая на нем свою эмоциональную несостоятельность. Проект моих «качелей» должен выкупить Луна-парк. Это же феноменально! И стыдиться своих чувств я не собираюсь. Дима сам виноват! — Ничего я не хочу, — заставляю себя выцедить конкретнее, потому как на первый выпад Люцифер не реагирует.

Взгляд, лицо, тело — все сохраняет безжизненное хладнокровие.