Чтение онлайн

4. Состав сената постепенно разбавлялся людьми незнатными, адептами принцепсов. Функции сената неуклонно сводились к оформлению в привычном виде сенатских постановлений и законов, воли и распоряжений принцепсов-императоров. Сенат утрачивал былой аристократический ореол, равно как и свою главную привилегию поочередного предоставления сенаторам доходных и бесконтрольных должностей наместников — управителей римскими провинциями.

Народное собрание и народные трибуны постепенно лишались законотворческой функции, ограничивая сферу своей деятельности избирательными комициями. Но и здесь им приходилось главным образом утверждать кандидатуры, предложенные императором. Избранные магистраты, не исключая и консулов, выполняли свои обязанности, но под контролем «друзей» императора или членов его Совета.

5. Мрачные времена тиранических правлений в силу сложившихся обстоятельств оказались прямым следствием введения Августом монархического принципа наследования верховной власти (по родству). Этот принцип сводил на нет остатки демократии в главной сфере ее проявления — участии народа или его представительных органов в избрании властителя. Однако римские демократические традиции выживали и в трудные времена тирании даже в самом Риме благодаря самоотверженному сопротивлению ей наиболее достойных его граждан и их примеру. В провинциях Рима, где тирания ощущалась не так остро, эти традиции просто сохранялись.

В «Золотой век» правления четырех последних императоров Высокой империи передача власти происходила путем заблаговременного «усыновления» стареющим императором достойного преемника по его выбору, одобренному сенатом.

***

Несколько слов о судьбе книги. Издательство О. Г. И. заложило тираж в семь тысяч экземпляров еще до финансового кризиса 1998 года. Его последствием было отсутствие рекламы книги. Тем не менее, вот уже пять лет она понемногу продается. Сейчас ее покупают не случайные покупатели, а те, кто пришел в магазин специально за ней. Сразу после выхода книги из печати я выкупил у издателя 500 экземпляров. Из них 400 разослал в подарок городским библиотекам, а также на исторические факультеты Университетов и педагогических институтов 270-ти городов России и СНГ. 50 экземпляров сам развез по вузам и районным библиотекам Москвы.

Не знаю, какая часть тиража уже продана, но не сомневаюсь, что книга будет жить долгие годы — благо, тема ее не устареет. Более того, я уверен, что когда Россия переживет нынешний период «дикого капитализма», моя книга будет иметь успех и широкую читательскую аудиторию.

Июль 2003 года

Уважаемый читатель,

До сих пор я описывал ситуации и эпизоды только своей жизни, ограничиваясь короткими комментариями к ним. В этой последней главе я хочу высказать некоторые замечания и мысли, относящиеся к нашей общественной жизни.

Работа над рукописью «Римской истории в лицах», опубликованной в 98-м году, была фактически закончена в середине 94-го года. Естественно было не отрываться от нее вплоть до завершения. Между тем, политическая ситуация в стране, начиная с марта 85-го года, то есть с избрания Горбачева Генеральным секретарем ЦК КПСС, начала изменяться с такой быстротой, полниться такими необыкновенными событиями, что у меня возникло неодолимое желание записать их «для потомства». Должен немедленно пояснить этот не слишком скромный тезис.

В начале 80-х годов мой друг Натан Эйдельман сказал мне: «Старик, ты должен вести дневник. И не просто личный, но описывающий жизнь нашего общества, как ты ее видишь и понимаешь. Для этого вовсе не надо быть политологом или экономистом. Подумай о трудностях будущего историка. В его распоряжении будут книги, газеты, документы нашего времени, исследования специалистов. Но не будет одного важного элемента истории — восприятия рядовым гражданином, хотя бы московским интеллигентом, современных ему событий. Ведь теперь никто не пишет подробных писем. Всем некогда — звонят по телефону! И очень мало кто ведет дневник».

Я послушался совета и начиная с 83-го года по сей день веду довольно подробный дневник «эпизодов» нашей политической жизни (а заодно и мытарств своего «литературного творчества»). Покончив с римлянами, я засел за этот дневник. Отобрал из него то, что показалось мне наиболее интересным. Кроме того, на случай, если что-нибудь важное было в свое время пропущено, внимательно просмотрел в Исторической библиотеке подписки газеты «Известия» (наша подписка) за десять лет и сделал выписки из нескольких, как мне показалось, умных и честных статей. По этим материалам написал небольшую книгу, которую назвал «Интеллигенция и Власть в России 1985-1996 гг.)». Она была издана в 2000-м году. Выбранный период соответствует времени некоего сотрудничества или хотя бы взаимопонимания между властью (Горбачев, Ельцин) и московской интеллигенцией. Взаимопонимание и сотрудничество оборвались в 96-м году, с началом чеченской войны.

Хотя во многих событиях этого бурного десятилетия: многотысячных митингах, избирательных кампаниях, ночных бдениях у Белого дома в дни ГКЧП я принимал непосредственное участие, повторять эту книгу здесь не имеет смысла. С другой стороны, за последние десять лет в моей личной жизни заслуживающих внимания эпизодов не случалось. Политикой я интересоваться перестал. В отличие от предыдущего, острого и потому в значительной степени открытого периода, политические баталии и интриги после 96-го года приняли закрытый характер. Гадать о том, что происходит «под ковром», мне неинтересно. Но весьма интересует сегодняшнее материальное и особенно моральное состояние нашего общества. Скажу сразу: это состояние мне не нравится. Далее станет ясно, почему. Был ли такой результат неизбежен? Было ли ошибочным все направление реформ в предшествующий период времени, или допущены отдельные, с моей точки зрения, серьезные просчеты? Ведь «хотели как лучше».

Попробую, как сумею, проанализировать события того «революционного» десятилетия, пользуясь материалами своей книги.

Итак, 11 марта 1985 года Михаил Сергеевич Горбачев стал Генеральным секретарем ЦК. Я буду писать только о делах внутренних. В истории международных отношений имя Горбачева навсегда связано с прекращением «холодной войны», разрядкой напряженности, снижением уровня ракетно-ядерного противостояния СССР и США, освобождением человечества от постоянного страха ожидания ядерной войны.

Гласность и свобода печати были в числе первых программных заявлений Горбачева. Практически с середины февраля 86-го года цензура перестала существовать. Боже мой! Какой поток хлынул на страницы журналов и газет! А какие книги появились в книжных магазинах! Ахматова, Гумилев, Мандельштам, Волошин, Набоков, Ремизов, Зайцев, Алданов... Новые книги недавних вынужденных эмигрантов: Солженицына, Аксенова, Бродского, Войновича, Максимова, Некрасова... Какое наслаждение было глотать все это!

Но куда важнее по своим последствиям была лавина разоблачительной литературы, относящейся к недавнему прошлому страны. Конечно, первое слово было сказано Хрущевым еще в 56-м году на XX съезде партии. Впрочем, даже в Москве его доклад опубликован не был. Читали на партийных собраниях. Одно время читки были прекращены, потом возобновились. Я убежден, что в сотнях тысяч небольших парторганизаций по всей стране доклад не читали. В лучшем случае выслушали короткое сообщение об ошибках, допущенных в борьбе с «врагами народа» то ли самим Сталиным, то ли НКВД. Что же касается всего населения СССР, то оно в массе своей сохраняло представление о «Великом вожде», «Мудром учителе» и Победителе фашистской Германии. В брежневские времена о злодеяниях Сталина писать и говорить было не принято.

А тут полилось такое!.. Воспоминания уцелевших политзаключенных о каторжном режиме содержания и работы в лагерях. Воспоминания бывших сотрудников НКВД, арестованных в свою очередь; о прямых указаниях «товарища Сталина» по расширению кампании борьбы с «изменниками Родины». О том, что перед войной Сталин ликвидировал три четверти высшего комсостава Красной Армии. До последней минуты, несмотря на сообщения наших зарубежных агентов, верил Гитлеру, с которым через Молотова и Риббентропа договорился о разделе Европы. Оказалось, что и все соратники Сталина — члены Политбюро, секретари ЦК, весь руководящий состав партии вплоть до секретарей райкомов — участвовали в отвратительной охоте на людей. Что органам НКВД из ЦК партии спускались нормы ежемесячного разоблачения «врагов народа».