Чтение онлайн

Я отключился. В голове закружился рой неожиданных мыслей. Злодейская фигура Сталина мне уже давно была ясна, а об его ближайшем окружении я как-то не думал. Марионетки? Конечно, нет. Соучастники преступлений! Кто из страха, а кто по «идейным» соображениям. Разве Хрущев, будучи первым секретарем ЦК на Украине (в 38-м году), не утверждал списки репрессированных? А секретари других республик? Да что там! Конечно же, и секретари обкомов, горкомов даже райкомов партии, по меньшей мере, визировали представленные им местными отделениями НКВД списки. Значит, вся партийная верхушка в середине 30-х годов состояла из преступников. Состоит и сейчас, хотя за прошедшие с тех пор двадцать лет их контингент частично обновился. Ведь вторая волна репрессий прокатилась по стране уже после войны. В наши каторжные лагеря отправлялись сотни тысяч солдат и офицеров, освобожденных из немецкого плена. А повторные аресты тех, кто уже отбыл свой срок? А преследования «космополитов»? А «дело врачей»?

Как же это получилось? Ведь за те же двадцать лет не один раз в партии проходили отчетно-перевыборные собрания. Снизу доверху. Почему не избрали достойных людей, честных коммунистов? Да потому, что все было наоборот: выбирали не снизу доверху, а сверху донизу! Тайное голосование, свободное выдвижение кандидатов — все фиговые листочки. На всех уровнях одна и та же надежная схема. Старое бюро или партком предлагает соответствующему собранию для тайного голосования список нового бюро (или пленума, если выборы двухступенчатые). Как говорилось: «На основе опыта своей работы». А на самом деле — после «согласования» с вышестоящей партийной инстанцией. Случалось, что кто-то дерзкий предложит дополнить список одной-двумя кандидатурами. Это дела не меняло. Порой при тайном голосовании из списка вычеркнут в нескольких бюллетенях три-четыре кому-то известные одиозные фамилии. И это тоже несущественно. Устав партии предписывает считать избранными всех, кто набрал более 50 % голосов. В результате утвержденное сверху бюро избирается в полном составе. А при выборе «хозяина» — первого секретаря бюро — даже тень демократии изгоняется. Его, отобранного и утвержденного свыше, «выбирает» из своего состава бюро, но уже открытым голосованием и обязательно в присутствии инструктора этой вышестоящей инстанции. Чаще всего — по его прямой рекомендации...

В итоге вся «лестница» от секретаря первичной организации до секретарей ЦК оказывается не избранной, а назначенной вышестоящими партийными руководителями — по их собственному образу и подобию. Членов Политбюро ЦК Сталин назначал самолично, а после его смерти их избирает пленум ЦК партии в результате определенных соглашений между группами влияния. Опирающийся на наиболее сильную поддержку становится первым секретарем ЦК (позже, при Брежневе, — «генеральным»).

Верность и послушание всего «аппарата» подкрепляется разнообразными благами, начиная от обширных квартир, дач и автомобилей и кончая регулярными денежными приплатами в «конвертах». Однако все это — казенное и отбирается при утрате положения в партийной иерархии. Отсюда и неизбежный поиск высшими партийными чиновниками (после смягчения режима) путей личного обогащения — полузаконного, а то и противозаконного.

Об идейности таким образом отобранных партийных функционеров, об их заботе о благе страны и ее граждан смешно говорить. Все это — лицемерие, достойное лишь презрения. Но... вся организация в целом вызывает невольное восхищение. Какая сила! Какая власть над всей огромной страной! По единому слову из Кремля все ее многомиллионное население совершает поступки, нередко вовсе не соответствующие его интересам. К примеру, подписывается на денежный заем или в день отдыха выходит на субботник. Секрет этой власти прост. Она стоит на мощном фундаменте всеобщего страха, заложенном Сталиным. Схоронив, а затем и предав анафеме устроителя этого фундамента, преемники вождя сами взобрались на него. Каждый гражданин Советского Союза хорошо знает, что, случись ему вызвать неудовольствие партийного руководителя его уровня, он будет понижен в должности, а то и уволен «по сокращению штатов». Еще хорошо, если ему при этом не припишут несогласие с курсом партии. В этом случае наверняка придется иметь дело с «органами»... Страшнее всего — исключение из партии. Это уже не только знакомство с КГБ, но и «волчий билет» — невозможность найти работу выше уровня дворника.

Казалось бы — не вступайте в такую партию. Но 20 миллионов человек уже вступило. Большинство — еще в период искренней веры в ее идеалы и обещания. Многие — на фронте, многие — потому, что им настоятельно было предложено вступать, поскольку их выдвигали на руководящую работу, даже такого скромного масштаба, как бригадир на стройке или председатель колхоза. Кое-кто вступал ради карьеры. Но таких немного. А вот выйти из партии оказалось невозможно. Она такого «оскорбления» не потерпит. Из партии не отпускают, а исключают — со всеми вытекающими последствиями.

Расставив на все руководящие посты членов партии, ее аппарат приобрел власть и над всеми беспартийными трудящимися. Все они, так или иначе, находятся в служебной зависимости от партийцев, с которых партийное начальство требует обеспечивать послушание их подчиненных всем указаниям из Москвы.

«Не обеспечишь выполнение задания, — говорят директору завода или председателю колхоза на бюро горкома или райкома партии, — партбилет на стол!» И обеспечивают... уже под угрозой административных притеснений.

Власть партии могли бы оспорить только КГБ и армия. Но обе эти структуры тоже связаны путами своих парторганизаций, подчиненных ЦК КПСС и его Президиуму. Разорвать эти путы может только очень сильная личность, опирающаяся на внутренние войска КГБ или армию. Вот почему после смерти Сталина его наследники поторопились без суда расстрелять Берию, а Хрущев услал подальше от Москвы популярного в народе и армии маршала Жукова...

Пока я обдумывал все это, собрание кончилось. Возвращаясь домой, я предавался размышлениям о том, как можно было бы изменить ситуацию, на первых порах воздерживаясь от оценки выполнимости моих предположений. Вот некоторые из них, которые остались в памяти.

Во-первых, ни в коем случае не следует ликвидировать саму партию. Это было бы несправедливо в отношении большинства ее ни в чем не повинных членов. К тому же для ликвидации партии нет никаких оснований. Идеалы коммунизма с их равенством, взаимопомощью и братскими отношениями между людьми если и утопичны, то во всяком случае безвредны и благородны. То, что они были использованы для прикрытия тирании, их вовсе не дискредитирует, а лишь отягчает вину тех, кто это сделал. А главное — построить иную, столь же всеобъемлющую и отлаженную сеть управления огромным государством очень трудно.

Создание же принципиально другой, фактически самоуправляемой системы, основанной на экономических отношениях свободного рынка и тщательно проработанном кодексе соответствующих законов, — дело в наших условиях очень долгое. Нет ни частной собственности, ни рыночной инфраструктуры (товарных бирж, банков, сети хороших дорог, оптовых складов и прочего), ни самих этих законов, ни пользующейся доверием населения полиции, ни, наконец, воспитанного в народе законопослушания и самой психологии свободных рыночных отношений. На все это нужны годы и годы... И постепенность перехода! Ликвидировав в одночасье коммунистическую партию и фундамент страха, на котором может до поры, до времени (по инерции) держаться ее правление, мы немедленно получим анархию, падение производства, голод и быстрый рост организованной преступности. Вместо этого следует очистить партию, укрепить ее нравственный авторитет, заслужить доверие граждан и, опираясь на него, при сохранении всепроникающей партийной сети, управляемой из центра, вести страну шаг за шагом в направлении более эффективной рыночной экономики, беспощадно подавляя преступность.

Во-вторых, очищение партии должно быть проведено открыто и бескомпромиссно. Так, чтобы все граждане страны поверили, что это не косметическая операция, а возрождение коммунистической партии или, лучше сказать, рождение ее заново. Преступную верхушку надо судить публично и наказать в индивидуальном порядке, соответственно тяжести совершенных преступлений. Весь управляющий аппарат сверху донизу подвергнуть строгой проверке. Всех приспешников преступной власти, прихлебателей и коррупционеров изгнать из партии. Принять новый Устав ее, категорически воспрещающий какое бы то ни было вмешательство в демократические выборы руководящих органов партии любого уровня в направлении снизу вверх. После этого провести аналогичную санацию, а если потребуется, то и реформирование КГБ.

В-третьих, надо отдать себе отчет в том, что при настоящих условиях эффективное очищение партии возможно только усилиями ее самого верхнего эшелона управления, то есть под руководством Президиума ЦК КПСС во главе с его председателем. Разумеется, не нынешних, а нового, достойного Президиума ЦК и пользующегося всеобщим доверием его председателя. Их может избрать внеочередной пленум ЦК, если в его составе образуется инициативная группа относительно молодых делегатов, осознавших необходимость возрождения партии и сумевших убедить в этом большинство членов пленума.