Чтение онлайн

Существует «общепринятое» (то, что говорят в школе и пишут в статьях и книгах) мнение, что адепты Первого Пути не вмешиваются в работу своего мозга до последнего, но это… как бы сказать, не совсем правда. Точнее, совсем неправда — адепты-Воины стараются не вмешиваться в собственную рассудочную деятельность… Если получается. И, положа руку на сердце, не получается никогда: нервная система человека представляет из себя единое целое, тронул в одном месте — баланс изменился везде. Именно потому, что система. И потом, основа развития Пути Воина это не тупая физическая сила — это прежде всего скорость реакции и скорость принятия решений. А для этого нужна улучшенная память, к ней — ускоренный обмен веществ, улучшенное питание и кровоснабжение головного мозга… Ну и так далее: одно цепляется за другое, то — за третье, и в итоге выливается в основательное улучшение собственной головы. Что довольно стрёмно по определению, даже если следовать по уже проторенному пути вслед за наставником. А уж если применять что-то самостоятельно… Может получиться всякое разное. И подружка Далеева — это ещё очень удачный исход. Мамедова убедилась в этом на личном опыте.

Светлана всегда тщательно выполняла все наставления отца. Единственное, что она себе позволяла — это немного ускорить или замедлить тот или иной этап личного роста на Пути. Обычно речь шла об ускорении — дочке пехотного офицера всё легко давалось. Вот и в этом году она решила заполучить обострённое обоняние перед экзаменами на аттестат — побочным эффектом процедуры была резко обостряющаяся память. [106] Не до фотографической, но всё равно прилично. Закрепить изменения получилось даже быстрее, чем планировалось — где-то к середине марта… И тут Светка поняла, что начинает откровенно чудить. Ладно, дискомфорт от обычно неощущаемых человеком запахов вроде пота, туалета или перебиваемой зубной пастой вони изо рта: покривилась и привыкла. Но вот то, что от некоторых сочетаний (причем всегда неожиданных) начинает натурально сносить крышу — это был сюрприз! И если со вспышками сексуального влечения (причём, о ужас, не всегда к мужчинам!) удавалось справляться без проблем — к чему-то такому папа-генерал успел её подготовить, то к остальному… В школе, к счастью, её все считали «звездой» и «разбалованной папенькиной доченькой», так что новые «завихрения» поведения восприняли спокойно. Ну и постепенно собственные девиации поведения удалось взять под контроль… Почти. Вот втемяшилось же в голову обязательно встретиться с настоящей принцессой. Уж встретилась — так встретилась…

…Так что увидев и, особенно, учуяв Ирис, Света постаралась вести себя очень корректно. Потому что даже не представляла, что надо с собой сделать, чтобы пахнуть как химическая лаборатория практически без примеси обычных человеческих запахов, но явно сделано это было не просто так. В целом выводы подтверждались наблюдениями — хотя, признаться, Мамедова последнюю половину суток была не в лучшей форме. Возможное предательство отца буквально разрывало душу пополам: с одной стороны, генерал Мамедов всегда учил дочь преданности стране и Императору (именно в таком порядке, но, фактически, ставя знак равенства), и вряд ли он бы стал врать дочери, но с другой… Десантники, перебившие свиту Анны и чуть не убившие её саму (надо полагать, тоже узнали и чуть замешкались… Что и стоило им жизни) — они были с Полигона. На отцовском вертолёте, а команду на боевую операцию мог отдать только папа либо его зам — дядя Михаил. Поверить в предательство дяди Миши, полковника Сорокина, было лишь чуть менее просто… Стоило только ритму событий слегка замедлиться, и Свету затягивал водоворот чёрных мыслей, из-за которого реальность она воспринимала странными урывками, да и вообще, не всегда рассуждала адекватно. Порой она просто не могла понять, что до сих пор делает фактически в составе свиты наследницы — она, дочь… предателя? Или все-таки нет? А если да — может, стоило встать на сторону отца? Хотя нет, генерал явно этого не хотел. Или она просто не поняла?

— Если кто сделает больше, чем один шаг, стреляю на поражение. В колено. Сочла необходимым озвучить это предупреждение, извините, — немного расстроенный голос Ирис заставил Мамедову встрепенуться. Мечница всё так же расслаблено стояла на своём месте, только улыбалась… виновато. И от этой улыбки стоящая напротив стена людей ощутимо продавливалась там, куда падал взгляд девушки. Впрочем, никто не рисковал сдвинуться с места. Поймав взгляд напарницы, Света и сама испытала желание отойти подальше. От толпы опять запахло страхом и опаской… интересно, на сколько в этот раз хватит? Скорей бы уже Анна и остальные доделали, что они там решили!

Нож с небольшим лезвием — прекрасная отмычка. При условии, конечно, что ты можешь резать им металл. Василь мог — а ещё знал, что именно и где нужно перерезать, а потом отодвинуть, используя кончик лезвия как рычаг: работа следователем предполагает разносторонние навыки. Приоткрыв дверь так, чтобы образовалась незаметная снаружи тонкая щель, Долгин приник ухом, одновременно стараясь почувствовать присутствие людей. Один, два… всё. Хе, что ни говори, хорошо, когда тебя недооценивают. С другой стороны, пост всё-таки выставили… Или это от «страшного и ужасного» Мамедова, который даже в кандалах опасен? Так. Один стоит метрах в трёх слева, подпирая стену, другой с переменным успехом пытается что-то выяснить по рации в конце коридора…

Капитан полиции, не оборачиваясь, жестовым кодом показал Мамедову: «Двое, дальний — на тебе. Атаковать по моей команде» и в ответ услышал очередное тихое «хм». Впрочем, на удивление волей случая напарника именно сейчас казаку было плевать: военный без вопросов и выяснения отношений принял на себя роль ведомого — а большего и не надо. Помощник-продвинутый адепт Пути Воина бывшего спецназовца более чем устраивал: лучше мог быть только брат-казак, да и то, не факт. Все-таки родня специализировалась на фронтовой разведке, а не на штурме и зачистке зданий, ну и без столкновения казачьего гонора наверняка не обошлось бы…

— Пшш… распшшшние… шшшваться нашшшмештах… — голос через рацию то прорывался, то полностью уходил в шумы. Но, после многочисленных повторений, старшему из пары охранников наконец удалось восстановить фразу.

— Понял! — с облегчением отрапортовал автоматчик, и именно в этот момент Долгин беззвучно распахнул дверь, использовав её же как упор для прыжка. Рывок на пределе сил и концентрации — это когда окружающая реальность превращается в смазанный тоннель с узким пятном-целью впереди. На такой скорости можно несколько раз оттолкнуться от стены и сделать пару шагов по потолку — обычная, кстати, связка: забаррикадировавшиеся бандиты обычно ждут атаки всё-таки на уровне человеческого роста и туда же целятся. А ещё на такой скорости любой точный удар по крупной артерии, вроде сонной, не просто на мгновение прерывает ток крови, но и создает волну. Коридорный страж, совсем ещё молодой парень, начал заваливаться на внезапно ставших ватными ногах — многочисленные микроинсульты вывели его из строя надёжнее, чем любые путы. Жестоко? Зато в спину не выстрелит и жив остался, ну а хороший целитель уберёт последствия буквально одним движением руки… Если, конечно, это будет в течении первых двух-трёх часов. Да и потом у жертвы есть шанс оправиться самостоятельно, если здоровья хватит. И вообще, пусть спасибо скажет: японец-шиноби на месте казака ткнул бы не в шею, а в сердце, обеспечивая обширный инфаркт и обязательную мучительную смерть в течении пятнадцати минут. Ну, что говорить? Жестокая нация эти островитяне…

Руки Долгина всё сделали на автомате, не глядя: подхватили тело противника с выпученными, бессмысленными глазами, аккуратно уложили на пол, попутно освобождая от оружия и запаса снаряженных магазинов, споро обыскали. За эти секунды Василь убедился: со своей целью генерал справился ничуть не хуже, правда, гораздо проще и… грязнее. Недаром Карим крутил в руках свои оковы — из массивной половинки кандалов получился прекрасный метательный снаряд. У противника Мамедова отсутствовала примерно половина головы — при этом он умудрился швырнуть несбалансированный предмет так точно и с такой силой, что тот до сих пор торчал из страшной раны. Ну а то, что пол, стены и даже потолок коридора на пару метров оказались забрызганными неаппетитным содержимым черепа, а под конвульсивно содрогающимся трупом в районе бывшей головы уже натекла огромная лужа крови? Ничего, генерал-майор не брезгливый, а чуть запачкавшееся оружие и о врага вытереть можно.

Следователь встретился взглядом с напарником… и только чуть кивнул, одновременно указывая на лестницу, ведущую к выходу. Военный почти сразу смог справиться с лицом, но полицейскому хватило времени разглядеть и раздувающиеся крылья носа, и яростно прищуренные глаза: соратник не забыл и не простил своё пленение. У кадровых военных свои представления о правильном и неправильном — на войне действуют другие законы, нежели в мирное время. Нейтрализовать противника сразу насмерть и, не останавливаясь, двигаться дальше — это нормально. Собственно, сам казак так и поступил, пытаясь спасти возлюбленную… Да и эти мальчики в камуфляже тоже не просто так погулять вышли с оружием в руках: то, что заговорщики на начальном этапе старались проделать всё без человеческих жертв, ещё ничего не значило. Хотя всё равно коробит немного…

— Никого, — Долгин со всеми предосторожностями выглянул на лестничную клетку.

— Следующий пост должен быть на выходе из корпуса, — просветил генерал. — Если бы у них хватало людей, нас бы не поместили в одно помещение.

— Логично.

Вход в гостиничный корпус никто не охранял.

Генерал Силаев вывалился на крышу здания, стараясь унять рвущий лёгкие кашель: негустой дым, постепенно заполняющий верхние этажи, он, совершая свой стремительный рывок наверх, просто проигнорировал, и зря. Открытого огня, впрочем, даже тут, куда пришёлся удар неизвестного противника, практически не было, зато рубероидное покрытие, залитое расплавленной гидроизоляцией, радостно тлело по всей площади, где оно ещё осталось, отравляя воздух. Кое-кто из служащих при штабе рядовых и сержантов успел добраться сюда раньше начальства, и даже про огнетушители не забыл, но было очевидно — их возня не особенно помогает. Главным образом потому, что основной источник задымления скрывался где-то под завалом из металлических ферм и обрывков стальных тросов — всем, что осталось от антенного хозяйства.