Чтение онлайн

Увлечение ракетным оружием было столь велико, что привело к проведению тремя конструкторскими коллективами (ЦКБ-18, СКБ-143 и СКБ-112) конкурсных проработок по атомным подводным лодкам второго поколения: большой скоростной пр. 669, противолодочной пр. 671 и малой пр. 670. Наряду с заданными заказчиками чисто торпедными вариантами по инициативе самих КБ изучались и варианты лодок с крылатыми ракетами. Это направление получило дальнейшее развитие только применительно к первоначально малой (водоизмещение 2000 м3 ) торпедной лодке пр. 670. После завершения конкурса дальнейшие работы были поручены СКБ-112 и велись уже по более кру п н о му ато м оходу, воо руже нномураке- тами П-6. Однако этот вариант оказался слишком перегруженным, и дальнейший процесс проектирования лодки пр. 670 развивался исходя из вооружения ее восемью ракетами подводного старта «Аметист».

В соответствии с постановлением от 3 декабря 1958 г. об утверждении плана проектирования и программы строительства кораблей ВМФ на 1959-1965 гг. в ходе выполнения семилетки предусматривалась постройка многочисленных носителей противокорабельных ракет П-6 и П-35.

К ним относились 19 атомоходов пр. 675,13 из которых должны были строиться в Северодвинске на заводе №402, а остальные – в Комсомольске-на-Амуре, на заводе №199. Их должны были дополнить 48 дизель-электрических подводных лодок пр. 651, из которых 16 планировалось строить на Балтийском заводе (N°189), по дюжине – на Адмиралтейском заводе (№194) и на Судомеханическом заводе (№196), а восемь – на дальневосточном заводе №199. Кроме того, до перехода на ракеты «Аметист» вооружение ракетами П-6 предусматривалось для намеченных для строительства на «Красном Сормово» 10 атомоходов пр. 670 и 32 дизель-электрических лодок пр. П654.

В части надводных носителей основными являлись 16 эсминцев пр. 58, предполагавшихся для постройки в Ленинграде на Ждановском заводе (№190), которые дополнялись 16 катерами пр.901, намеченными для строительства на заводе №340 в расположенном под Казанью Зе- ленодольске.

Для предусмотренных семилетней программой кораблей в качестве ракетного противокорабельного вооружения рассматривались только П-6, П-35 и начатый в 1958 г. «Аметист». Все эти ракеты поступили на вооружение флота.

В последующие годы программа кораблестроения на семилетку неоднократно корректировалась на правительственном уровне. После прекращения работ по пр. П654 и 901, адаптации пр. 670 к применению «Аметиста» в качестве носителей П-6 остались только подводные лодки пр. 651 и 675, а также не вышедшие из проектной стадии их модификации, а ракеты П-35 помимо эсминцев пр. 58 поступили и на вооружение спроектированных несколько позже кораблей пр. 1134.

К началу 1959 г. наряду с проектами строившихся кораблей-носителей в достаточной мере определился и технический облик комплексов с ракетами П-6 и П-35. Они имели немало общего, в том числе конструктивно-компоновочную схему, по сути, заимствованную от П-5 и предусматривающую реализацию таких ее особенностей, как старт из контейнера, раскрытие консолей крыльев, нижнее расположение воздухозаборника, киля и стартовых ускорителей. В отличие от П-5, в передней части корпуса (по терминологии ОКБ-52 – «фюзеляжа») в радиопрозрачном обтекателе располагалась антенна радиолокационной аппаратуры. Вместо термоядерной боевой части применялась проникающая фугасная: почти тонная на П-6, вдвое меньшая -для П-35. Впрочем, для П-6 с самого начала разработки, а для П-35 – с 1960 г. задавалось и применение специальной боевой части.

Общие принципы закладывались и в системы наведения ракет П-6 и П-35.

Как правило, авианосцы прикрывал десяток-другой кораблей охранения. Противокорабельные ракеты нередко сравнивают с самолетами японских летчиков-камикадзе. Присутствие на их борту человека – пилота, если и не исключало возможность ошибки в выборе главной цели, то хотя бы сводило ее вероятность к минимуму. Даже радиоэлектроника 1950-х гг. позволяла ввести в логику головки самонаведения какой-либо принцип селекции главной цели: например, по наибольшей яркости в радиолокационном диапазоне. С другой стороны, было ясно, что под угрозой нанесения ракетного удара противник предпримет все возможные меры противодействия – поставит пассивные и активные помехи, постарается исказить радиолокационные «портреты» кораблей. В частности, за счет развертывания уголковых отражателей можно было на порядок и более увеличить эффективную поверхность рассеяния корабля охранения или судна снабжения, с тем чтобы отвлечь на него удар атакующих ракет. Разумеется, были и другие признаки авианосца – центральное место в ордере, характерные маневры при подъеме и приеме на борт самолетов палубной авиации и ряд других, в совокупности с высокой степенью вероятности указывающие на главную цель. Но в 1950-е гг. они еще не поддавались формализации: время бортовых цифровых вычислительных машин в составе ракетных систем управления пришло через десятилетие. Поэтому наиболее эффективным оставалось привлечение естественного человеческого интеллекта к выбору главной цели. Поскольку крылатая ракета – беспилотный летательный аппарата по определению, поступившая на ее борт радиолокационная информация транслировалась на стреляющий корабль для проведения компетентного анализа.

Ракетный крейсер пр. 58, в состав вооружения которого входил комплекс с ракетами П-35.

Этот принцип закладывался в комбинированную систему управления, сочетающую телеуправление с радиолокационным самонаведением. На начальном этапе ракета летела на автопилоте в направлении цели. При необходимости оператор, находящийся на борту стреляющего корабля и отслеживающий полет ракеты по сигналам ее бортового радиоответчика, мог откорректировать направление ее полета. При сближении с целью на ожидаемую дальность обнаружения активная радиолокационная аппаратура ракеты за- действовалась в режиме радиолокационного визира. В отличие от обычной головки самонаведения, принимаемый радиолокационный сигнал не преобразовывался на борту для коррекции направления движения ракеты, а только транслировался на стреляющий корабль. Там он отображался на экране оператора, который наблюдал «картинку» и делал некие умозаключения, на основании которых определял главную цель. После этого он недрогнувшей рукой «стрелял» по цели на экране из электронного пистолета. Соответствующая информация передавалась на борт ракеты, где аппаратура брала избранную цель на автосопровождение, запираясь на нее. При этом радиолокационный визир преобразовывался в полноценную головку самонаведения, обеспечивающую коррекцию дальнейшего полета ракеты вплоть до попадания в цель.

Принятая схема наведения позволила в дальнейшем использовать для тренировки корабельных операторов бортовой аппаратуры ракеты специально оборудованные самолеты, которые наводились на цель до момента ее захвата на автосопровождение.

Наряду с данной схемой мог применяться и автономный («резервный») режим без участия стреляющего корабля в полетном функционировании, при котором головка самонаведения сама выбирала и захватывала на автоматическое сопровождение цель.

Но вместе с очевидными достоинствами схема с избирательным поражением главной цели в ордере обладала и рядом существенных недостатков.

Первым из них была принципиально ограниченная максимальная дальность пусков. Она не могла превышать удвоенную величину удаления радиогоризонта от летящей на данной высоте ракеты. Фактически она была еще меньше. Если дальность действия радиоканалов обмена информацией ракеты и стреляющего корабля без особых сложностей можно было довести до предела геометрической радиовидимости, то дальность радиолокационного обнаружения зависела от величины эффективной поверхности кораблей-целей, а также от мощности и чувствительности радиолокационной аппаратуры.

Вторым принципиальным недостатком был демаскирующий эффект от работы радиолокационного визира и головки самонаведения. В результате противник предупреждался о нанесении удар за 10-12 мин до поддета ракет к цели. Упрощалась задача наведения перехватчиков и ракет непосредственно на приближающуюся крылатую ракету.

Третьим принципиальным недостатком данной системы наведения являлась уязвимость от активных помех противника: информация с борта ракеты ретранслировалась на корабль с того же направления, в котором располагались» вражеские корабли, а зачастую и самолеты-постановщики помех противника.

Четвертым недостатком было участие в процессе полетного функционирования стреляющего корабля. При стрельбе на максимальную дальность процесс радиолокационного обзора ордера кораблей противника и назначения главной цели завершался на удалении радиогоризонта с ракеты, летящей на высоте от 4 до 11 км, не превышавшем 250-350 км. Требовалось 10-15 мин для того, чтобы ракета со скоростью 1200-1700 км/ч удалилась бы от стреляющего корабля на это расстояние. Как правило, уже пуск ракет демаскировал стреляющий корабль. Противник, в особенности располагающей палубной авиацией, мог за это время потопить или вывести из строя этот корабль. С учетом реального соотношения сил противостоящих флотов экипажам советских надводных кораблей терять было уже нечего, но для подводников применение крылатых ракет в режиме избирательного выбора цели или в «резервном», автономном режиме был в буквальном смысле вопросом жизни или смерти.

Несмотря на общность основных принципиальных технических решений, аппаратура системы управления для ракеты П-6 разрабатывалась ленинградским НИИ-49 (ныне ЦНИИ «Гранит»), а для П-35 – московским НИИ-10 (в настоящее время ОАО «МНИИРЭ «Апьтаир»), Параллельная работа двух организаций при решении по сути дела одной и той же задачи в какой-то мере гарантировала от срыва выполнения всей программы противокорабельных ракет в случае неудачи в разработке одного из разработчиков систем управления, являвшихся ключевым элементом при создании этого оружия.