Чтение онлайн

— Это вряд ли… Впрочем, грешно было бы предъявлять претензии людям, попытавшимся тебя спасти, не так ли? И, кстати, вы ничего не хотите мне сказать? — Де Куртис вдруг заметил, что перед ним сидит совершенно другой, нежели мгновение назад, мужчина — собранный, жёсткий, привыкший командовать, готовый воевать.

Такой резкий переход из одного состояния в другое оказался удивителен даже для видавшего виды итальянского социалиста, последние пять лет жившего на нелегальном положении.

"Вот это зверь… Хищник. Такой проглотит и не почешется".

— Да, то есть — хочу… — сказал Де Куртис, — вам привет от "Директора", товарищ "Этьен".

6. Железнодорожный перегон Овада — Кампо-Лигуре. Королевство Италия. 20 января 1937 года, 10 часов 28 минут

— Смотри! Вот, кажется, и наш паровоз… — Удо Румменигге затушил сигарету о подошву армейского ботинка и сплюнул на гравий железнодорожной насыпи. Яббо не откликался, задремав, как и сидел, на расстеленном поверх большого камня носовом платке.

— Эй, проклятьем заклеймённый, вставай, давай, кому говорю! Я один эту стрелку ворочать не буду, — Удо начинал закипать буквально с полуслова, причем собственного полуслова…

"Что пять лет назад, что сейчас — никакой разницы. Пошипит, поплюётся кипятком и, глядишь, минут через десять — добрейший человек, — Фёллер, большую часть ночи провёл за рулём, и действительно очень хотел спать. Но ещё больше ему хотелось поддразнить заводного товарища, как когда-то в юности. — Впрочем, время ли сейчас для дружеских подначек? " — подумал он и медленно открыл глаза.

— И что мы кричим, как на митинге? Тебе-то хорошо… У тебя глаза острые — с такого расстояния поезд разглядеть. А мне недостаток остроты зрения приходится компенсировать ловкостью, — Яббо с хрустом потянулся, встал и, аккуратно свернув по сгибам, сунул носовой платок в карман.

— Ты знак на телеграфном столбе хорошо закрепил? — не унимался Удо. — Ветром от проходящего поезда не сорвёт?

— От этого, точно нет. Это тебе не новый фашистский электропоезд, который шпарит со скоростью гоночного автомобиля… — Фёллер, с его выдержкой и чувством времени, мог позволить себе слегка понагнетать. — Что Удо, хочешь покататься на фашистском электропоезде?

— Du gehst mir auf die Eier! Как ты мне надоел, Яббо! Столько лет тебя не видел и, поверь, с удовольствием обождал бы еще столько же… Если бы не Баст, хрен бы я стал возобновлять с тобой знакомство! На фига ты мне сдался? — невысокий и подвижный как ртуть, крепыш Румменигге буквально подпрыгивал от нетерпения.

— Не светись, Удо… Они прошли контрольную точку… Ещё немного… Есть! Концевой вагон отцепили, — рука Фёллера легла на плечо друга. — Ещё несколько минут и…

Грохоча на стыках рельсового полотна, поезд проследовал мимо затаившихся у насыпи людей. Хвостовой вагон уже отставал на добрую сотню метров. Удачно выбранное место — небольшой подъём тормозил его движение. А тут ещё и стрелка на редко используемый участок пути. Именно к ней сейчас бегом кинулись Фёллер и Румменигге. Навалились, перекинули тяжёлый рычаг с противовесом, убедились, что остряки вышли в нужное положение и указатель перевода встал плоской стороной… Выдохнули и дружно полезли за сигаретами, когда отцепленный вагон медленно, тренькнув на стрелке, покатился в сторону от основного пути. Туда, где на дороге уже стояли два "Фиата", в одном из них дремал, положив на колени "Виллар-Перозу", отличный парень из Кракова. Худой как телеграфный столб и рыжий как лис — Людвиг Бел.

7. Дорога на Геную. Королевство Италия. 20 января 1937 года, ближе к полудню

"Ну, почему так?!"

Как-то так сложилось, что итальянцы всегда казались Степану несерьёзными, ленивыми и безалаберными. Сталкиваясь с ними, он иногда с искренней теплотой вспоминал испанцев с их вечным "завтра". И начинал понимать, что ещё совсем недавно находился среди обязательных и дисциплинированных людей… Почти англичан, хотя и совсем не англичан… Но так ему казалось. Пока не довелось выехать на настоящую итальянскую автостраду.

"Интересно, это дуче на них так повлиял?" — Матвеев старался не думать об операции, как раз сейчас вступающей в финальную фазу. Пытался загрузить голову мыслями о чём угодно, только не о семерых мужиках из группы Шаунбурга — "Университетской сборной", как с лёгкой руки Олега их стали называть — рискующих в эти именно минуты не только, и не столько, своими головами. Рискующих обрушить тщательно создаваемую в течение всего последнего года систему независимого подполья… Ну, и заодно "помножить на ноль" судьбу пятерых "компаньонов" одного из самых странных, но и самых любопытных предприятий в истории человечества.

А подполье… Что ж, подполье строилось на ходу из очень разных людей и представляло собой своего рода "движение Сопротивления страшному будущему Европы". Во всяком случае, именно так написал бы Матвеев в статье, которую, разумеется, никогда не напишет. И, тем не менее, каждое слово в этом определении было правдой, только такого рода правдой, знать которую никому — кроме "авторов идеи" — не надо, потому что нельзя. Есть вещи, не подлежащие оглашению никогда и ни при каких обстоятельствах.

"Но если сейчас завалимся…" — думать об этом не стоило, но мыслям не прикажешь. И ведь самое то время, когда только жить да жить.

"Жить, а не помирать".

Позади, свернувшись калачиком на широком пассажирском диване "Татры", дремала Фиона.

"Хм-м… интересно, а каким ветром занесло в столицу итальянского автопрома этот чехшский шедевр?"

Неделю назад, задумавшись об экономии времени и, как следствие, о приобретении собственного автомобиля, Степан не стал просматривать рекламу или газетные объявления, а просто обратился к портье в своей гостинице: "Не подскажет ли любезный сеньор, где можно вполне законно и сравнительно недорого приобрести автомобиль в приличном состоянии? И желательно не слишком старый".

Как ни странно, но буквально через две минуты и один телефонный звонок, во время которого портье что-то, увлеченно нашёптывал в трубку, прикрывая ее рукой, Матвеев стал обладателем вырванного из блокнота листка с адресом "надёжного гаража".

"Самого надёжного в Турине, сеньор! Самого лучшего! Всё, что вы захотите, и даже больше! А самое главное — безумно дёшево… почти даром… для надёжных клиентов, ну, вы понимаете…"

Степан понимал, даже очень хорошо понимал, о чем идет речь. Он успел уже пожалеть о своей инициативе, но портье не унимался, бурно жестикулировал и клялся всем самым святым, что у него есть, и даже заступничеством Девы Марии… Так что, в конце концов, Матвеев сдался.

"Как там, в старом анекдоте? Такому легче отдаться, чем объяснять, что не хочешь?"

— Вызовите такси! Я поеду туда прямо сейчас… — согласился он.

Через полтора часа "сеньор британский журналист" вернулся к отелю за рулём почти новой "семьдесят седьмой" "Татры", поразившей его воображение настолько, что он почти не торговался с жуликоватым владельцем "самого надёжного в Турине гаража".

Но не только забота о собственном времени сподвигла Степана на приобретение автомобиля. Цель его приезда в Турин заставляла иногда бывать чуть ли не в двух местах одновременно, и это притом, что большую часть дня он проводил с Фионой.