Чтение онлайн

Еще один часто возникающий вопрос касается воздействия, которое это оказывает на ребенка. "Не вредно ли ребенку продолжать свое разрушительное поведение, чтобы спасти родителей?" Мы убеждены, что именно так ребенок и поступает на самом деле, а мы, сделав тайное явным, избавляем его от такого положения и в то же время заставляем родителей это осознать.

После того, как системный парадокс сформулирован и высказан, возникает трудная задача его последовательного проведения. На следующем сеансе семья, скорее всего, ни словом о нем не упомянет. У нее есть много хитрых способов попытаться выхолостить его — она может, например, его игнорировать, забыть, выкинуть из головы, оспорить или явиться на сеанс с новым кризисом, не имеющим отношения к первоначальной проблеме. На следующем этапе терапевт должен тщательно придерживаться своего определения проблемы, увязывающего ее с системой в замкнутый круг, и постоянно подгонять поведение семьи под эту новую конструкцию. Для этого терапевт должен быть убежден, что правильно воспринимает проблему. Начинающим обычно бывает трудно сформулировать и высказать парадокс, потому что им не хватает убежденности. Боясь, что их мысль покажется нелепой, они смущаются и выражают ее так осторожно, что семья воспринимает ее как шутку или сарказм. Чтобы парадокс возымел действие, он должен быть высказан с максимальной искренностью, которую дает только убеждение, что именно такова системная истина данной семьи. Мы обнаружили, что, как бы нелепо ни звучал парадокс, кто-нибудь из членов семьи обязательно подтвердит его справедливость, — как, например, отец в семье Алленов, который подтверждает, что пусть уж лучше его жена ссорится с сыном, чем с ним. Это привело нас к утешительному выводу, что превзойти в нелепости эмоциональную систему трудно, если вообще возможно.

Семья Миллеров была направлена на лечение после того, как мать совершила попытку самоубийства и затем в больнице отказалась отдать свои таблетки. Рецидив вызвала ссора по поводу одиннадцатилетнего Гэри, "проблемного сына" этой пары. Мать безуспешно пыталась добиться от него послушания. Она обратилась за помощью к отцу, однако тот спал и не вышел к ним, после чего она отправилась в ванную и приняла огромную дозу снотворного.

За предшествующие два года отец перенес несколько сердечных приступов и страдал "неоперабельным" сердечным заболеванием. Врач велел ему бросить работу, и теперь он сидит дома, являясь наполовину инвалидом. Семью одолевают всевозможные проблемы — финансовые, юридические, физические, социальные и эмоциональные, и кризис следует за кризисом.

Давнишней является не только проблема Гэри, но и конфликт между родителями тоже имеет солидный стаж. За пять лет до этого они проходили супружескую терапию, и тогда им сказали, что их брак безнадежен и они должны развестись. Вместо этого они три года оплачивали индивидуальную терапию Гэри. Борьба за власть начинается между родителями по поводу любой проблемы, возникающей в их жизни: где им поселиться — в наемной квартире или в собственном доме, по соседству с его или ее родителями; сколько они должны тратить на жизнь; у кого какие обязанности по дому; где им провести отпуск; кто должен воспитывать детей. Все споры разрешаются явочным порядком: кто может это сделать, тот это и делает. Семейное правило гласит: никогда не говори "не хочу", говори "не могу".

Гэри много лет находился в центре родительской борьбы за власть. Цикл, поддерживающий его симптом, выглядит так. Гэри совершает какой-то незначительный проступок, и мать начинает злиться на отца, почему тот его не наказывает. Никак не проявляя этого, она пытается наказать Гэри таким образом, что усугубляет его плохое поведение. От этого у нее ухудшается самочувствие, и отец оказывается вынужден заняться сыном сам. Тогда у него от волнения начинается приступ грудной жабы, и все кончается тем, что оба родителя винят во всем Гэри. Физические симптомы используются как средство управления, и каждый из родителей постоянно занимается эскалацией. Сейчас в этом соперничестве берет верх отец благодаря серьезности своего заболевания. На такое "повышение ставки" мать отвечает усилением своих болезней — колита, болей в спине и депрессии, а кульминацией становится попытка самоубийства.

Соперничество между родителями лучше всего сформулировать так: "побеждает тот, кто проигрывает", и победа состоит в том, что "проигравший" может не брать на себя ответственность за происходящее в семье. Это в буквальном смысле борьба не на жизнь, а на смерть — мать отчаянно старается вызвать у себя симптом, более серьезный, чем сердечное заболевание мужа. Наказывая Гэри, она может внезапно грохнуться на пол с приступом колита и, по ее словам, "часами лежать так, истекая кровью, не в состоянии встать". Или же почувствовать боли в спине, из-за которых ей придется провести неделю в постели на вытяжке. После каждой госпитализации отца она госпитализирует сама себя с помощью своих симптомов. Периодически она угрожает выгнать Гэри, крича: "Если он останется здесь, либо я его убью, либо он убьет меня", — и цикл продолжается до бесконечности.

Дети копируют соперничество родителей: младшая сестра, девятилетняя Салли, проявляет те же симптомы, что и мать, чтобы управлять братом и родителями. У нее целый репертуар ярко выраженных недомоганий: кошмары, бессонница, обмороки, боли в животе, головные боли. Во время сеанса она со слезами восклицает: "А я? Вы знаете, у меня ужасные проблемы; у меня тоже эмоциональные нарушения". В ответ на это мать спрашивает, не следует ли подвергнуть и ее индивидуальной терапии.

Прямые вмешательства, например попытки добиться, чтобы родители сотрудничали между собой в установлении систематического контроля над Гэри либо заявляли о своих потребностях напрямик, а не косвенно, обречены на неудачу. Всегда находится причина, из-за которой они не в состоянии следовать советам, или же, если они им все-таки следуют, — то причина, по которой советы не помогают. Соперничество черпает свою силу в том, что разыгрывается "неосознанно" для его участников, и поэтому любые советы, объяснения и конфронтации не достигают цели.

Решение прибегнуть к системному парадоксу поставило перед терапевтом трудную задачу — переопределить смертельную схватку позитивно. Для этого маневры в борьбе за власть описываются как мотивированные любовью и заботой. Терапевт зачитывает сообщение группы, где говорится, что члены данной семьи проявляют свою любовь друг к другу тем, что страдают, чтобы другие члены семьи могли чувствовать: им повезло больше.

Эта мысль при каждом удобном случае разыгрывается в лицах на сеансах с семьей — как в родительской подсистеме, так и в подсистеме сиблингов. Например, на одном из сеансов Салли рассказывает, что получила главную роль в школьном спектакле. Хотя ей очень этого хотелось, теперь она жалуется на то, что остальные дети ей завидуют. Таким способом ей удается превратить ощущение победы в ощущение поражения. Проконсультировавшись с группой, терапевт возвращается со следующим сообщением: "Салли поступает умно, что жалуется и плачет в момент своего величайшего торжества — получения главной роли в школьном спектакле. Не проявляя радости, она следует примеру своей матери и не позволяет себе испытать удовольствие. Причина этого — боязнь, как бы другие члены семьи не почувствовали, что им повезло меньше. Поэтому мы считаем, что отцу и Гэри следует только поощрять страдания Салли и матери, потому что таким путем они покажут, как высоко ценят то, что Салли и мать делают ради сохранения близких отношений в семье".

Реакцию семьи лучше всего описать как недоверчивое изумление. Мать впервые употребляет слово "изменить": "Нет ли какого-нибудь способа это изменить? Это звучит очень нехорошо… Нет ли какого- нибудь способа сделать так, чтобы мы все могли чувствовать себя хорошо, а не плохо?" Терапевт говорит, что это вряд ли было бы разумно, поскольку чувствовать себя плохо — это их способ проявлять любовь друг к другу.

В начале следующего сеанса терапевт спрашивает, последовали ли они его рекомендации.

Салли: А, да, теперь я вспомнила. Мы не должны позволять себе чувствовать себя счастливыми, потому что другим от этого может быть плохо.

Гэри: В книге по психологии, которая есть у матери, говорится, что если один человек несчастен, когда другой счастлив, он от этого чувствует себя еще хуже, поэтому другой должен грустить, чтобы первому не было так плохо.

Пэпп: Группа считает, что именно это и происходит в вашей семье и что вы проявляете свою любовь друг к другу тем, что чувствуете себя несчастными, жалкими и больными.

Мать: Нет ли какого-нибудь способа это изменить или… прервать этот стереотип?

Пэпп: Почему вы хотите это сделать?

Мать: Потому что, по-моему, как-то неправильно так жить.

Пэпп (отцу): А вы что думаете?

Отец: Не знаю… Я не совсем понимаю… Хм-м… Мне все это не очень понятно.

Пэпп: Хм. Гэри?

Гэри: В книге по психологии, которая есть у мамы, говорится, что надо меняться местами. То есть мы должны меняться местами между собой: кто-то должен чувствовать себя плохо, чтобы другой почувствовал себя лучше. (Видно, что он сам озадачен такой идеей.) Но я с этим не согласен.

Пэпп (приняв решение предписать соперничество в более открытой форме): Я хотела бы кое-что предложить. Это может прозвучать дико, но я все равно хотела бы это предложить. В следующий раз, когда Гэри устроит скандал и истерику, я хочу, чтобы ты, Салли… почувствовала себя плохо. (Все смеются.) Просто чтобы посмотреть, не поможет ли это. Ты знаешь, с чего у него это начинается?

Салли: Я слышу его крики. Он стонет, и охает, и визжит.

Пэпп: В тот момент, когда ты увидишь, что у него начинается эта еженедельная истерика, ты могла бы вести себя еще хуже — заплакать, начать жаловаться на подруг в школе, а? (Салли хихикает.)