Чтение онлайн

– Проблема имени. Свобода – необходимый внутренний момент целого, они непротивопоставимы. Но это наше целое нужно как-то назвать. Вы же, наверное, имеете полное моральное право сказать, что называете себя русскими. Но тут выясняется, что уже объявились узкоспециализированные корпоративные, либеральные, патриотичные и прочие «русские», у которых «русский» не только в паспорте, но и в дипломе. И они спрашивают: «Какие вы такие русские? А что у вас там с партийностью дедушки? А в Перуна веруете? Владеете славяно-горицкой борьбой?»

У нас в обществе предпринимаются попытки присвоить имя «русский» гражданами, фанатеющими на какой-нибудь политической или этнографической частности. Это малые дети своего рода, такие же дети, как профессиональные либералы. Нельзя приватизировать ни звезду, ни её отражение. Монополию на слово «русский» могут осуществлять только институты идентичности от имени общества в целом. Никто не волен его за собой закрепить, это своего рода «общественное достояние». Нельзя им обладать, но к нему можно «быть причастным» (категория Платона). Причастность эта трудно даётся, но открыта для всех, включая славян, либералов, инженеров, эфиопов, масонов, дзен-буддистов, чухонцев, коммунистов, студентов, татар, культурологов, культуристов, толкинистов и домохозяек. Именем её мы сможем объяснить себе и другим, чего хотим. И тогда трудяга Путин (а за ним и другие гребцы на галере – братья по правящей, но не властвующей партии) окажутся просто оперуполномоченными по русскости.

Kreml.org:

– Что необходимо решить в оставшееся время до инаугурации нового президента? Какие сложности могут быть? Возможны ли кадровые изменения, перестановки?

Сергей Чернышев:

– Нет сомнений, что все кадровые изменения и перестановки будут успешно подготовлены и осуществлены. Места и роли для гражданского общества здесь не просматривается.

Вопрос не в том, что решить, а в том, какие проблемы включить в национальную повестку дня, пользуясь короткой доинаугурационой паузой. Таинство смены власти в России таково, что старая стратегия, как правило, бесследно исчезает вместе с прежним руководителем, даже упоминание о ней становится непарткорректным. А новая, по известному образцу Афины, сразу рождается готовой, в комплекте с венцом и державой. И обсуждать её не только поздно, но и неблагонадёжно.

Сегодня мы переживаем уникальный для России шаг к содержательной преемственности, усилие передать повестку дня от лидера к лидеру, как эстафетную палочку. Но вскоре после 7 мая все гражданские дебаты вокруг да около стратегии снова станут маргинальны, она заживёт во власти закрытой аппаратной жизнью. У общества есть шанс во время антракта не соловеть в буфете, а торкнуться в политповестку со своими болячками. Вот, кстати, хороший повод прошарить по сусекам: куда там это пресловутое общество завалилось?

– Как вы считаете, возможно ли выполнить к 2020-му году стратегический план? И что нужно для этого сделать?

– Налицо как минимум две преграды развитию страны. Они – прямо по курсу перед носом, они грандиозны по масштабу, в рейтинге национальных проблем должны иметь порядковый номер один и два. Правда, сам факт их существования вроде бы признаётся. Но то, как и что именно о них говорят, вызывает даже не тревогу, а тоску.

Проблема № 1 – кадры.

Был такой анекдот, сравнительно недавний. Все поезда на Ленинградском вокзале встречают граждане в пиджаках и галстуках, с авторучками и блокнотами, и каждого гражданина с баулом вежливо останавливают: «Скажите, пожалуйста, вы из Питера? Ах, как замечательно! Вы не страдаете церебральным параличом, нет? Какая удача! А читать-писать обучены? Поздравляем! Тогда у нас к вам серьёзное предложение: поработать в администрации».

Смеяться тут не над чем. Сегодня уже впору каждый поезд на всех российских вокзалах встречать кадровикам и рекрутерам. «Вы из Москвы, Мордовии, Якутии? Олигофренией не страдаете? Ах, страдаете? С кем не бывает: Писать не умеете? Ну, не повезло. Зато читать умеете, чудно! Не согласитесь ли поработать менеджером по маркетингу за две тысячи долларов? Мало? Три! Постойте, не уходите… Пять!»

Кадровая проблема стояла много лет. Простояла, пролежала – и сегодня мы имеем не проблему, а вполне состоявшуюся кадровую катастрофу. Поздно бить в набат. Надо отвечать конкретно: как дальше работать в перманентно катастрофической ситуации?

Почти во всех хозяйствующих субъектах кадровый корпус управленцев напоминает народное ополчение или фольксштурм. А вменяемых кандидатов на вакансии просто физически не существует! Только в Москве число проектов по формированию управляющих компаний в сфере прямых инвестиций зашкаливает за четыре сотни (каким образом они собираются ими управлять – это отдельная тема). Но кадров, отвечающих заявленным критериям компетенции, во всей стране хватит, дай Бог, на неполных три команды. Это означает, что управляющие компании из первого десятка обречены перевербовывать, переворовывать, перекупать кучку заевшихся «манагеров» друг у друга, загоняя планку цен в стратосферу. Либо нанимать, кидаясь от варяг в греки, из числа тех, кто «на ловлю счастья и чинов заброшен к нам по воле рока». В остальных 97 % компаний все вакансии займут «питерские» в старом смысле слова: те, кто согласно «принципу Питера» давно достиг и превзошёл уровень своей некомпетентности.

Постонав о кадрах, у нас обычно принято сетовать на ущербную образовательную реформу, на плохие вузы. Боже праведный, при чём здесь это?

Согласились, система образования нуждается в стратегическом реформировании. Но в том-то и беда, что к ситуации кадровой катастрофы это уже отношения не имеет. Титаник столкнулся с айсбергом; не пора ли на его борту учредить курсы переподготовки навигаторов? Любая реформа высшей школы сработает не раньше, чем через поколение. Даже в утопии «Гадкие лебеди», где из космоса на Землю десантировалась раса идеальных педагогов-«мокрецов», они вынуждены были радикально разделить поколения и увести детей с собой на обучение в закрытую Зону. А ведь наша катастрофа в полной мере коснулась и преподавательских кадров. Но даже если в Отечестве вдруг вырастут, как грибы, десять приличных университетов (согласно международным рейтингам, сейчас нет ни одного), всё равно кадровый голод начнёт утоляться не ранее 2020 года. А с кем прикажете осуществлять стратегический план до того времени?

Как выбираться из кадрового тупика? Что делать, если на рынке кадров спрос на порядок превышает предложение, а быстро увеличить последнее не представляется возможным? Логика «шоковой терапии» отечественного разлива предписывает: тогда надо снизить амбиции до уровня реального кадрового потенциала. Нет у нас в стране управленцев на четыреста управляющих компаний? Давайте откроем три, а прочие триста девяносто семь пусть сдохнут! По этой логике, в 41-м году, когда выяснилось, что у нас крайне ослаб командный состав (видать, из-за той же системы образования), надо было оставить на фронте те три дивизии, где офицеры способны воевать на немецком уровне, а все прочие армии распустить по домам. Или перекупить на аутсорсинг Гудериана с власовцами?

Безнадёжна здесь не ситуация, а логика. Подобные обстоятельства означают, что хозяйственная деятельность созрела до стандартизации, которая должна позволить большинству граждан, не страдающих тяжёлыми расстройствами, осмысленно участвовать в ней. Едва ли для успеха в управлении стоимостью требуется всенепременно степень MBA. Тем более, что сами выпускники бизнес-школ очень по-разному отзываются о том, насколько это помогло им в реальном предпринимательстве.

Большинство задач, которые сегодня приходится решать управленцам, – в коммерческой ли сфере, в государственной – на деле шаблонны. Соответствующий управленческий стандарт должен быть срочно введён в оборот, он должен быть тиражируемым, лёгким в освоении: трёхмесячные курсы повышения квалификации – и вперёд! Опыт того же Центра корпоративного предпринимательства недвусмысленно показывает: в самой что ни есть крутой предпринимательской деятельности по производству добавленной стоимости основу составляет пласт вполне стандартизуемой рутины, доступный подмастерьям из числа вчерашних студентов. Проблема не в кадрах, а в глубокомысленой дребедени, которой полны управленческие учебники, что размножаются как кролики.

Проблема № 2 – производительность.

На известном заседании Госсовета 8 февраля было сказано: «Главная проблема сегодняшней российской экономики – это её крайняя неэффективность. Производительность труда в России остаётся недопустимо низкой. Те же затраты труда, что и в наиболее развитых странах, приносят в России в несколько раз меньшую отдачу».

Проблему производительности советская Россия унаследовала от царской. Ленин писал: «Производительность труда, это, в последнем счете, самое важное, самое главное для победы нового общественного строя». Тема не сходила со страниц партийной и советской печати, склонялась на съездах и пленумах. Апрельский 1985 года Пленум ЦК провозгласил неизбежность операции по «достижению нового качественного состояния общества». Операция, увы, окончилась смертельным исходом. Её цель, вспомним, формулировалась следующим образом: «Это прежде всего – научно-техническое обновление производства и достижение высшего мирового уровня производительности труда».