Чтение онлайн

На корме стояли генератор с баком, закрытые листами железа. От генератора связки проводов шли к трём навесным моторам, средний работал, баркас медленно плыл прочь от настила.

Трое бандитов выстрелили, как только я выпрямился. Юна метнулась за будку в носовой части, а я упал, накрыв голову руками.

И увидел Чака, подплывающего к баркасу. Он колотил ножками по воде, вцепившись в корягу, которую нашёл в роще.

— Я! — забулькал карлик, выкатив на меня глаза. — Тут! Помоги!

Медведковские добежали до края настила, ругаясь и выкрикивая угрозы. Один, не удержавшись, упал в воду, вынырнул, оглянулся и поплыл за баркасом. Лежа под ограждением, я свесил руку, скользнув пальцами по бритой голове Чака, подгрёбшего вплотную к борту, схватил его за воротник и потащил. Карлик придушенно захрипел, вцепился в мою кисть, скользя подошвами по борту.

Раздался выстрел, второй. Пуля расщепила ограду возле моей головы. Я вытащил карлика на палубу, швырнул к будке и сам побежал следом.

За будкой, пригнувшись, стояла Юна. Фанерная хибара была ненадёжным укрытием — нормальное ружьё навылет пробьёт обе стены, особенно если расстояние небольшое, но теперь бандиты хотя бы не могли вести по нам прицельный огонь.

Кинжал девушка вонзила в доски, я выдернул его и осторожно выглянул из-за угла. Если упавший в воду бандит догонит баркас и попробует залезть на корму, надо будет как-то разбираться с ним под огнём остальных.

Нет, он уже плыл назад. И медведковские почему-то больше не стреляли. Они расступились, когда на краю причала появились двое: высокий широкоплечий парень в шароварах и с голым торсом, перетянутым патронными лентами, и узкоглазый человек в наглухо застёгнутом тёмно-синем френче со стоячим воротником, в штанах с золотыми лампасами и чёрных сапогах. Сложив руки на груди, он бесстрастно посмотрел нам вслед и что-то сказал здоровяку. Тот поднял руку — трое бандитов, целившиеся в будку, опустили оружие. Здоровяк повернулся к узкоглазому и заговорил, лицо его было недовольным. Тип во френче молча слушал.

— Святой мутант! — прошептал Чак у меня над ухом. — Это же сам Хэнк Губа.

— Кто? — не понял я.

— Вон тот, здоровый… Хэнк Губа, главарь медведковских. Он, выходит, лично в нападении на заставу участвовал. Но почему?

— Раньше бандиты эту заставу грабили? — спросил я, отползая обратно за будку.

Последовав за мной, Чак покачал головой:

— Чё-то сомневаюсь я. Хэнк, говорят, умом не блещет, но не совсем же он дурной, чтобы Орден против себя настраивать. Никогда раньше этих монахов никто не трогал, уверен! Что это в Большой Московии происходит, а?

— А кто второй? — спросил я. — Узкоглазый в синем?

— Вот этого не знаю, человече. Впервые вижу его.

— Я знаю, — сказала Юна, и мы повернулись к ней.

— Ну, сестричка, давай, огорчи нас, — проворчал Чак.

— Его зовут Сельга. Сельга Инес, один из старшин Южного братства.

Гудел дизель, тарахтел подвесной мотор на корме. Как я понял, баркас можно поворачивать, включая один из двух боковых моторов. А если врубить все три, скорость прилично увеличится, но тогда бак быстро опустеет — топлива в нём и так было на самом дне. Это я определил, свинтив крышку с горлышка и сунув внутрь длинную щепу.

В углу будки стоял большой передатчик, перед ним табурет. Усевшись на него, Юна Гало взяла микрофон на шнуре, подкрутила ручку настройки и громко сказала:

— Вы слышите меня? Слышите?

Пока она пыталась наладить связь, мы с Чаком обыскали рубку — наверное, эту будку следовало называть так, — но не нашли никакого оружия, кроме ржавого клинка без рукояти. Зато в тумбе обнаружились скрученный трубочкой лист зернистой желтоватой бумаги и обломок угольного карандаша, и карлик заставил меня выложить всё, что я знаю про устройство солнечных батарей. Я рассказал ему то немногое, что помнил про фотоэлектрические преобразователи, про фокусирующие линзы и прочее.

— Ну и где мне взять эти, как их, пластины из кристаллического кремния? — спросил Чак недовольно.

— Твои проблемы, — ответил я. — Хотя наверняка где-то их можно откопать. Неужели в развалинах вы никогда не находили целые солнечные батареи?

— Может, и находили, да кто знал, что оно такое и для чего нужно? А если и знал… либо не работали они, либо топливные кланы старались побыстрее выкупить их у старьёвщиков. Топливным всё это дело с новыми источниками энергии ни к чему.

Из передатчика сыпанули искры, и шелест помех в динамиках смолк.

— Кто-нибудь знает, как починить это? — спросила Юна, поднимаясь с табурета.

— Эх, сестричка… — Чак, оставив на тумбе лист бумаги с моими неумелыми рисунками, посеменил к ней. — Что ты мучаешься?

Она вздёрнула подбородок:

— Я хочу связаться с Храмом. Неужели не ясно?

— И для этого шастаешь по всем частотам? Если это передатчик монахов, так они только с Храмом и болтали. Значит, должна быть кнопка вызова на определённой частоте.

— Ну и где она? И потом, сейчас он вообще сломался. Почини, если умеешь.

Чак, качая головой, походил перед радиостанцией, потрогал рукоятки настройки и сказал мне:

— Так, человече, а ну отодвинь его от стены.

Когда я сделал это, он снял решётчатую панель со станции, проверил аккумулятор, лизнул клеммы и усмехнулся:

— Ну вот, ток есть.

Навесив обратно решётку, карлик отвинтил боковую панель, поковырял внутри — и шипение из динамика полилось опять. Тогда Чак показал Юне на большую чёрную кнопку, которая висела на скрученных проводах, торчавших из передней панели.

— Это что такое?

— Не знаю, — сухо сказала девушка.

— Ты ж из Меха-Корпа, вы там все умные, в механике разбираетесь с электроникой. Это та самая кнопка и есть! Видишь, машинка старая, ещё до Погибели сделанная, а кнопку эту монахи сами привесили. — Карлик осторожно взял её, прижав основанием к панели, вдавил пальцем чёрный кругляш.

Шипение усилилось, в корпусе что-то щёлкнуло, затрещало, будто сработало лепестковое реле, и в рубке зазвучал голос:

— …На связи. Юрай? Почему внеплановый вызов? Приём!

— Это не Юрай! — Девушка схватила микрофон на проводе, вдавила тангенту. — Монахи убиты! Застава Ордена уничтожена бандитами Хэнка Губы! Вы слышите? Мы плывём на вашем баркасе через кратер. Приём!

— Сначала надо представляться, — проворчал Чак, выходя из будки.

— Кто говорит? — донеслось из динамика.

Я представил себе бородатого монаха в наушниках, сидящего посреди кельи перед похожей радиостанцией, сменщик его спит на лавочке у стены, на шатком столике перед радистом тетрадка, в руках угольный карандаш, он быстро чиркает им по странице, ведя стенограмму радиопереговоров…