Чтение онлайн

Впрочем, про зачем мы с вами уже договорились. Зачем вы точно не знаете, а я только догадываться могу, а могу и не догадываться, или догадываться неправильно. А это совсем неправильно. Особенно, когда за нами приехали.

NoУ людских достоинств, как и у плодов, есть своя пора.

Вижу, ты всё такой же – нейтральны воды,

даже, пожалуй, слишком… всё ждёшь погоды

для разговора с небом? Пора… на землю -

к тем кораблям, добравшимся до причала -

в странствиях по морям корабли стареют

счастливо… но мечты, что висят на реях,

были когда-то парусом… Слишком мало

жизни на суше, чтобы в неё – поверить.

NoЛада Пузыревская

Ох, как не люблю я трёп в тиви про всякие необъяснимые или объяснимые тайны и загадки. Это такая профессия – делать шоу из ничего. Вроде, я-то ребята знаю, а сейчас и вы, может быть, узнаете. И ходит вокруг да около, и переливает из пустого в порожнее.

Реальной информации, рассчитанной не на полных идиотов – шиш да кумыш, зато, сколько многозначительности, недоговорённости.

Мол, у нас есть такие приборы, но мы вам о них не расскажем. Это всех передач касается, которые про науку или про технику или еще про что-нибудь.

Когда долго и бестолково. Я даже представляю себе публику, которая всё это смотрит. Я тоже иногда, в смысле изредка смотрю, но при этом раздражаюсь.

Полагаю, что все именно так же раздражаются, но от этого растёт рейтинг передачи – ведь как приятно ощутить себя умнее академика. Может быть, именно поэтому у меня и телевизора нет. И я его не включаю и не смотрю.

Света сегодня бегает с утра из комнаты в комнату и орёт нечеловеческим голосом: – Кто спёр мой ништяк? – я-то точно не в теме, но помочь человеку надо. Ни я, ни Ирина никогда ништяков не спираем, нам они совершенно ни к чему, мы другим заняты, у нас, можно сказать, миссия.

– Свет, погоди, а какой ништяк-то? Как он выглядит?

– Ну, зелёненький такой, кругленький. Я только-только зарядила, мне бы его в микроволновку сразу с вечера засунуть, так нет, спёрли. Ну, отдайте, люди вы или где?

– Свет, зелёненький, а сбоку две полоски?

– Ага, а ты откуда знаешь? Ты и спёр? Отдавай!

Ну вот, приехали. Я, оказывается, и спёр. Меня же вчера весь день не было. Я, можно сказать, на дело ходил, вопросы решал.

– Свет, этот что ли?

– ААААА!!! – Светка изобразила из себя хищную птицу, выпустила когти и разинула клюв. – Отдавай!!!!!

– Свет, это вазелин, просто вазелин, только этикетка отвалилась. Но вот тут сбоку на крышке русским по зелёному написано – вазелин.

– Ты гад! Зачем ты мой ништяк спёр? Я и без тебя знаю, что вазелин, мне именно вазелин и нужен. Не работает эта фигня без вазелина, я её в вазелин и засунула, иду, смотрю, о, какой ништяк, и с вазелином. Всё как надо зарядила, настроила, а ты взял и спёр.

– Светочка, я не нарочно. Я вазелином локоть мажу, у меня тут кожа чуть потрескалась, иду сегодня, смотрю – мой вазелин. А я его точно никуда со стола не брал, думаю, всё, глюки, началось.

– Сегодня еще не мазал? – голос у Светки предательски дрогнул.

– Нет, Светочка, да и не собирался уже, у меня всё заросло, как на собаке.

– Сам ты собака. Живи. И ништяк отдавай, и не трогай больше никогда! – сменив гнев на милость, счастливая Светка убежала, крепко сжав свой ништяк в кулачке.

Тут ведь вот оно как получается, ничто из ничего не возникает. Потому что не может. Это только функция Хевисайда такое описывает – не было ничего, и вдруг бац, и есть. Сразу всё. Или не всё, но сразу и много. И из ничего. Потому что ничего и не было. И никаких предпосылок, никаких флуктуаций, никакого постепенного нарастания, вызревания, а сразу – бац, и всё есть. Я этого не понимаю.

Потому что так не бывает. А если и бывает, то совсем не так. Нет, я, конечно, знаю, вернее, догадываюсь, что бывает по-разному. Копится, копится, а потом бац, и скачок. Переход количества в качество. В другое качество.

Но ведь до того что-то было. Что-то нарастало, изменялось, копилось, а потом бац. И это не просто представить, но можно. Это-то у меня в голове еще укладывается, пусть не вдоль, но хоть поперек с трудом. А вот когда ничего, ничего, и вдруг бац. Этого просто не может быть, потому что не может быть никогда.

А если не может быть никогда, то зачем тогда, спрашивается, было такую функцию придумывать? Это вы у меня спрашиваете? Это вы у Хевисайда спросите, а я вам не Хэвисайд никакой, и вообще, я эту функцию не понимаю, хоть я и физик по образованию.

А трупа и не было. По всем законам жанра примерно в этом вот месте нашего повествования должен труп появиться. И все предпосылки к этому вполне сложились – есть конфликт интересов, притом весьма не хилый, есть звериный оскал хищнического капитализма, желающего всё сразу и немедленно.

Есть антагонисты, наконец, с разных этажей социальной лестницы, которые мирно сосуществовать в социуме ну никак не могут. На одном гектаре.

Ну, вы опять всё поняли. В общем, предпосылки налицо, а трупа нет. И не будет – еще только трупа нам тут не хватает. Потому что если будет труп, будет трупова жена, труповы сослуживцы, милиционеры, откуда ни возьмись понавылазят – надо нам милиционеров?

Раз не было трупа, тогда, значит, был полутруп. Этим полутрупом сегодня был Шнырь. Проснуться полутрупом – малопривлекательное состояние. Это значит, что вчера вечер удался.

Но в данном случае как раз наоборот. С вечера всё не заладилось. Вроде всё так хорошо началось – приехали ребята, подкараулили этого, Антона, что-то начали перетирать прямо на стоянке. Самое время за жабры взять. Не ребят, конечно, Антона взять за жабры. Дедушка он уже, божий одуванчик, а потому риска никакого – сделаешь ему козу, дедушка и поплывёт.

Не на стоянке, конечно, его брать надо, всего-то и делов в машину к нему забраться, пока они там свои тёрки ведут. Но вот тут-то провал в памяти. Никто же не подходил, никто по голове не стукал. Раз – и провал.