Чтение онлайн

— Не бойся, если что, вали все на меня, — подмигнул мне Морган.

С недавних пор его поведение меня совсем обескураживало. Он стал менее строгим и стал каким-то… игривым, что-ли. Нарочито внимательным, даже навязчивым, настолько, что больше мешал текущим делам, чем оказывал содействие.

Я бы решила, что он заигрывает, если бы не знала, как обычно мужчины ухаживают за девушками. Поведение Моргана явно не походило на ухаживания, скорее, на неуклюжие попытки какого-то подростка произвести впечатление на лучшую девочку класса.

Но такой мужчина как он явно должен знать, как обращаться с женщинами — я в этом была просто уверена. Слишком он был… по-суровому, по-мужски привлекателен, что-ли. Притягателен. Подкупал уверенностью в себе, силой, чувством справедливости. Отсутствующий зуб я тоже относила к мужской красоте. Шейла сказала, что Морган ей совсем не нравится и что у меня странное представление о мужской красоте. Что и говорить, пришлось согласиться с ней — совсем не понимала, почему так воспринимаю Моргана и удивлялась сама себе.

В любом случае, я не могла поверить, что Морган никогда не ухаживал за женщинами. Хотя, может, и не ухаживал. Наверняка, до Омеги женщины вешались на него гроздьями и просто не было необходимости в предварительных «ласках».

При этих мыслях почему-то становилось грустно, но я одергивала себя: у меня не должно быть никакого повода для грусти. Напротив, появился повод для радости. Морган, скорее всего, наконец принял меня как коллегу и таким поведением показывал свое профессиональное расположение. Своеобразно, но для начала совсем неплохо.

Надо позже поговорить с ним об этом — поблагодарить за помощь и навести профессиональные мосты.

Но это после того, как мы оба переживём экзекуцию у Коршунова.

— Ну и чем вы думали? — спросил Константин Викторович, встав из-за стола. Он уперся кулаками о его поверхность и глядел исподлобья. Навис над документами, а я чувствовала, будто склонился надо мной, заранее обездвижив когтистыми лапами. Какая же у него давящая натура…

Мамочки, как же страшненько.

— Случилась неудачная шутка, пришлось немного поучить парня дисциплине, — ответил Морган таким спокойным тоном, что мурашки прошлись по коже.

Как он может сохранять спокойствие в такой ситуации? Тем более с такой огромной гематомой на правой руке, начинавшейся от локтя и заканчивающейся у самого запястья. Почти вся рука вспухла и стала лиловой, а Морган, казалось, даже наплевал на свою травму. Он стоял, расставив ноги на ширине плеч, сцепил руки за спиной и отвечал на вопросы четко. Без всяких запинок, дрожи в голосе и какой-либо неуверенности. Его твердость меня успокаивала. Наверное, Морган понимал это. Но я на всякий случай послала ему искреннее мысленное «спасибо». На это он только выпятил вперёд грудь, будто готов был принять вместо меня любой удар.

— Проучить до реанимации? — Коршунов спросил это натянутым тоном, будто струна его голоса готова была вот-вот лопнуть.

Почему я так боялась? Да потому что эмпатически почувствовала, насколько он зол. И эта злость давила, ломала волю, заставляла дрожать внутренности. Поэтому я отключила эмпатию, чтобы сохранить и без того пошатнувшиеся нервы.

Всё-таки военные — это отдельный класс людей. С ними сложнее. С ними очень сложно. Иногда — просто невозможно. Почти у всех такие жёсткие натуры, что хочешь не хочешь, но приходится прогибаться. Даже если некоторые ведут себя дружелюбно, придет время, все равно наткнёшься на твердую, непреодолимую стену их воли…

— Я мог бы и убить, но решил, что этот ублюдок всё-таки не заслужил смерти, — все так же спокойно ответил Морган. — Вы же знаете, у меня каждый удар под контролем. Хотел до реанимации — сделал. Но не больше. В штурмовой по-другому нельзя, и мои всегда это знали, поэтому дисциплина всего была железная.

— Но здесь не штурмовая! — повысил голос Коршун, хлопнув ладонью о стол, а я подпрыгнула на месте. — Сейчас в твоих подчинённых только одна девка — Алисия. Все! Больше никто! Какого хрена ты ведёшь себя так, будто всё ещё воюешь в третьей колониальной на Венере?!

— Виноват, — коротко ответил Морган.

Этот несгибаемый мужчина так легко согласился… я просто не могла в это поверить. А как же защитить справедливость? Ведь Алекс получил наказание за ужасный поступок!

— Прошу прощения, Константин Викторович, но… — начала я, захотев отдать долг Моргану и на этот раз защитить его.

«Молчи, Алисия, — прилетело ко мне от Моргана, — Если Коршун повысил голос, значит, все действительно очень плохо».

Я так и застыла, раскрыв рот, а в горле застряли слова защиты, которые глухим хрипом царапали воздух.

— Что — но? — строгим голосом спросил Коршун и его глаза сверкнули.

— Ничего, — ответила я, — Вы правы во всем, Константин Викторович.

Готовый пикировать вниз, Коршун медленно повернул голову в сторону Моргана.

— Вопиющее нарушение субординации. Надеюсь, вы это понимаете? Под моим началом я такого не потерплю. Отправлен запрос в экологическую организацию, где работает Алекс — они крайне недовольны. Это я ещё сильно смягчаю. Ты понимаешь меня, Морган?

— Понимаю.

— Я послал запрос вместе с рапортом о его поведении, так что пусть сами разбираются со своим геморроем. Мне, собственно, насрать, что они там думают и чего хотят — их проблемы. Меня волнует, что у меня под носом творится полное разгильдяйство!

— Исправимся, — невозмутимо кивнул Морган.

— Да, вы исправитесь, — поджал и без того тонкие губы Коршун, — Вы, блядь, так исправитесь! Завтра отправляетесь в пятнадцатый сектор — оба!

— Пятнадцатый? — вскинул брови Морган, — Это там, где пропала наша группа?

— Именно. У тебя появились мозги, Морган. Рад.

— Но Константин Викторович… — голос Моргана дрогнул, а я поразилась этому, — Пятнадцатый сектор… очень опасен. Отправьте меня одного. Девчонке делать там нечего.

— Правда нечего? — Коршун перевел на меня яростный взгляд, — А кто наплевал на приказ начальства, и не доложил обо всем заранее?

Опустила голову, спрятав взгляд в пол. Да, Коршун был прав — я во всём виновата. Скрой я от Моргана имя Алекса и доложи обо всем начальнику — ничего этого бы не было.