Чтение онлайн

Замечательный 2-серийный кукольный фильм «Голубая стрела» создали режиссеры супруги Доукша. В то время в студии работали такие корифеи мультипликации, как Федор Хитрук — отец Винни-Пуха и Эдуард Успенский — создатель цикла о Простоквашино. Правда, они работали как консультанты, но их советы были неоценимы. Успенский, например (сейчас он ведет телевизионную передачу «В нашу гавань заходили корабли»), мог сходу на редсовете придумать интересную концовку фильма или какую-нибудь «изюминку», которая сразу же украшала сценарий фильма. Это был пик расцвета мультстудии. Однако споры в студии велись постоянно. Поводы были разные, но основа была одна: «дайте нам делать то, что мы хотим!» Вроде бы правильное требование, но только на первый взгляд. Мы с Борисом Ткаченко отстаивали такую линию: делайте то, что вам близко, греет душу, но это должны быть фильмы для детей. Большинство же режиссеров хотели бы работать для международных фестивалей, для обсуждения в мультсекции Союза кинематографистов.

Как сейчас примерно, идут споры об авторском и так называемом «кассовом» кино. У нас, конечно, ни о каком «кассовом» кино речи идти не могло, мы все делали на бюджетные деньги. Но для нас на первом месте стояли интересы зрителя и, прежде всего, детей.

Вот пример: один из режиссеров сделал фильм «Нехочуха», о мальчике, который не хотел трудиться. Во сне он попал в страну, где мог ничего не делать. Но это ему быстро надоело, и он поспешно сбежал оттуда.

Фильм очень понравился, было много хороших писем и телефонных звонков.

Однако коллеги набросились на режиссера за его якобы «назидательность».

Иногда я шел навстречу пожеланиям опытнейших режиссеров. Так, один из старейших работников, режиссер Лернер долго «пробивал» свой сценарий «Слон и пеночка».

Я поначалу сопротивлялся. Но потом мне сказали «по секрету», что в основе сценария лежит личная история самого Лернера. Сценарий пошел в работу, и получился прелестный лиричный фильм: о любви стареющего слона к вертихвостке пеночке.

Много навредил нашей «умиротворяющей» работе в студии пятый съезд Союза кинематографистов.

Как все знают, это был революционный съезд, взволновавший все общество. Руководство Союза кинематографистов было свергнуто, все знаменитости были раскритикованы — воцарилась полная свобода.

Борьба перекинулась в киностудии страны. Сменилось руководство в «Союзмультфильме». Докатилась волна и до нас. У нас она приняла форму борьбы с заместителем по производству Нелли Елисеевой. Она всегда твердо стояла на страже производственной дисциплины, наказывала за разгильдяйство, за срыв съемок, невыполнение сроков производства фильмов. Наказание же выражалось в снижении премий или полном их лишении. Это, конечно, задевало за живое. Правда, подписывал ведомости я, но представления-то давала Елисеева! Письма пошли не только нашему непосредственному начальству, но и в райком партии.

Разбирались, опровергали. Но их писали снова и снова.

Сделать что-либо с Елисеевой было сложно. По итогам 1987 г. студия заняла первое место в «Экране» с вручением переходящего красного знамени (это с последнего-то места!!!)

Дело решилось просто: Елисеевой надоело оправдываться, и в следующем году она ушла в студию Кинохроники.

Тем более, что сменилось и все руководство «Экрана». Директором стал Григорий Яковлевич Тараненко. Я стал его заместителем. Борис Ткаченко ушел в литературно-драматическую редакцию. Все ушли с повышением. В мультстудии появилось совершенно новое руководство. Борьба с руководством закончилась для мультстудии так же печально, как и для всего Союза кинематографистов. Постепенно студия сошла на нет и закрылась. Ее работники разошлись по разным мультпредприятиям. А Александр Татарский открыл собственную студию.

Заключительный этап моей работы на телевидении был связан со студией дублирования телефильмов.

В апреле 1989 г. я был назначен ее директором. А закончила свою деятельность студия в марте 1996 г. — вместе с ликвидацией компании «Останкино».

За это время студия побывала в «Экране», который превратился в «Союзтелефильм», в киноредакции, в бывшей литературно-драматической редакции, которая стала называться студией «Искусство».

На нас это почти не отражалось. Мы занимались своим делом. Правда, пришлось 3 раза переезжать, но комнаты становились еще больше. Да и народу прибавлялось. Объем работы тоже увеличивался. А начиналось все с самого малого.

Вначале в студии я был один. Задача была такая: получать фильмы из союзных республик, переводить их на русский язык и выдавать в эфир.

Имелось в виду, что республики будут заинтересованы в рекламе своих фильмов на всесоюзном экране. К тому же они получали фильм на русском языке для показа у себя, ведь там была огромная русскоязычная аудитория.

Вся работа для них была бесплатной. Дав нам фильм, они получали обратно два фильма, получали общесоюзную рекламу и возможность выхода за рубеж. Ведь там брали только фильмы на русском языке.

Вскоре в студии появился еще один человек — редактор Ирина Подвойская. Вдвоем мы обзванивали республики, посылали туда письма за подписью начальства.

И… никакого результата.

Те, кто говорит, что 3 человека развалили Советский Союз в Беловежской пуще, совершенно не правы. Уже в 1989 г., а тем более в 1990-м — республики отказывались с нами работать. Особенно Украина. Руководитель Украинского телевидения потребовал плату за предоставление фильмов. Но мы жили еще старыми представлениями и возмутились — мы им бесплатно делаем всю работу, а они еще деньги хотят за это! Впрочем, никаких денег у нас и не было.

Пришлось начать поездки по республикам. К тому времени студия значительно увеличилась. Пришли на работу: Наталья Литвак — экономист, Ирина Блинкова (которая сменила, на наше счастье, Нину Давыдову) — зам. по производству, Ирина Смольская — редактор, Татьяна Маслова и Светлана Федорова (Татару) — режиссеры, Татьяна Чекменева — ассистент режиссера, Евгений Васильев и Надежда Михеева — звукорежиссеры.

Часто менялись администраторы: Малкин, Переманов, Гнедкова.

Это дало возможность ездить в командировки сразу целыми бригадами и на месте дублировать фильмы. Так получалось, например, в Кишиневе, в Риге. В других республиках удавалось «выбивать» кое-какие фильмы — в Таджикистане, Узбекистане. С огромным трудом — в Грузии.

Здесь все зависело от личных связей. Фильмами в Тбилиси занимался один из руководителей грузинского телевидения, Шалигашвили, который нам очень помогал. Без него мы не получили бы ни одного фильма. Редактор, с которой мы договорились по телефону из Москвы, просто не появлялась на студии телевидения. Когда мы попросили применить к ней хоть какие-то санкции, нам ответили, что в Грузии редактор телевидения важнее министра.

То есть республики явно давали понять, пока в вежливой форме, что не хотят иметь с нами дела.

И, с согласия руководства, мы перешли на дублирование иностранных фильмов. Появились новые трудности.

В союзных республиках мы брали только документальные фильмы. Их было сравнительно легко дублировать: делали перевод и подкладывали под изображение русский текст.

За рубежом мы брали в основном художественные фильмы (из документальных остались только фильмы о природе, о животных, о птицах и т. д.).

Здесь вставал вопрос, как дублировать? С параллельным звучанием голосов оригинала (озвучание) или с полным исключением голосов актеров переводимого фильма (дубляж.).