Чтение онлайн

– Это приходит тогда, когда ты не просишь и не ждёшь, – возразил Кёнсун. – Ты думаешь, я хотел влюбиться в своего лучшего друга как последний придурок?

– Ты можешь дать мне что-то переодеться? Дурацкие джинсы сейчас превратят мои яйца в гоголь-моголь, я клянусь.

Кёнсун похлопал ресницами, приоткрыв рот. Это был самый глупый способ перевести тему, но он сработал, потому что Кёнсун понял, что у Ханыля, как и у него самого, есть темы, которые в разговорах лучше избегать. Он подошёл к шкафу и достал оттуда серые спортивные брюки и футболку; они, как ему казалось, должны были подойти Ханылю по размеру. У них были слишком разные телосложения, оттого он был не уверен, может ли блондину подойти хоть что-то в его гардеробе. Ханыль благоговейно расстегнул ширинку и начал стягивать деним с ног, и Кёнсун отвернулся. Он буквально утром видел парня в трусах с голыми ногами, такими гладкими, что в пору сниматься в рекламе восковых полосок, но он всё ещё думал, что это странно. Так что подглядывать не стал. Одежда Ханылю на удивление подошла, и Кёнсун отметил, что без дырявых узких джинсов и оголяющей ключицы футболки Ханыль был самым обычным парнем, совсем не похожим на какого-то плэйбоя.

Чхве открыл «Ютуб», чтобы включить какой-нибудь летсплей фоном вместо музыки, думая, что, раз Ханыль любит видеоигры, ему должно это понравиться, но Ханыль материализовался рядом и склонился к Кёнсуну, заглядывая в горящий белым светом монитор. Кёнсун краем глаза заметил, что острая линия челюсти с чуть проступающей «шестичасовой» тёмной щетиной находилась к нему ближе, чем когда-либо.

– Короче, я хочу тебе кое-что показать, – выдохнул Ханыль, выдвигая из-под столешницы полку с клавиатурой. Кёнсун сжался. – Я веду свой канал. Не то, чтобы такой уж популярный, но там я записываю в основном каверы, так что, я думаю, ты должен посмотреть. Ты ведь лидер. Тебе нужно придумать, что со мной делать.

Кёнсун сглотнул, уставившись на открытый в браузере профиль. У Ханыля на аватарке стояла его фотография с широкой весёлой улыбкой, а волосы ещё были каштановыми, мягкими длинными волнами спадали на его уши.

Ханыль нажал на кнопку «подписаться», и Кёнсун его ткнул в бок локтем, слыша, как тот хихикает.

– Не очень популярный, да? – взвизгнул Кёнсун, увидев количество подписчиков канала. Цифра переваливала за миллион. – А это что?

Ханыль заливисто засмеялся, и Кёнсун толкнул парня обратно на кровать.

– Знаешь, что? Я отпишусь. Я знаю хозяина этого канала, и я думаю, что не хочу следить за ним.

Парень демонстративно нажал на кнопку отписки.

– Неужели? – улыбался Ханыль. Кёнсун кивнул. – Чем он плох?

– Он довольно самоуверенный, – сказал Чхве. – Порой он ведёт себя как ребёнок, а порой – как придурок. Я не понимаю, кто он такой. С ним ужасно тяжело.

Ханыль понимающе закивал. Кёнсун чувствовал, как внутри что-то странное и тёплое разливается от того, как Ханыль смеётся и принимает правила игры.

– Да, точно. Полный придурок. Возможно, у него биполярное расстройство.

– Ты тоже так считаешь?

– Ага.

Они прыснули. Кёнсун ощущал приятную сладость лёгкого опьянения и слабый сквозняк из приоткрытого окна, за которым солнце со своей вечерней краснотой почти спряталось за горизонтом из крыш соседних домов. Он вдруг подпрыгнул со стула и уставился на Ханыля, и тот так опешил от неожиданности, что поперхнулся собственной слюной.

– У меня есть выход на крышу. Я хочу посмотреть закат.

– Но солнце почти село.

– Похер.

Кёнсун принялся стягивать свои джинсы, и они были гораздо уже, чем у Ханыля, и трудно давались его пьяным пальцам; Ханыль сел ровно на кровати и озадаченно смотрел на парня, который, скинув чёрную ткань в угол комнаты полез в комод за домашними штанами графитового цвета с клеткой; потом стянул футболку и швырнул к джинсам, меняя её на голубой оверсайзный лонгслив, в котором его узкие плечи смотрелись ещё уже. Он встряхнул головой, поправляя чёлку, и обернулся к Ханылю, всё это время на него глазевшему. Кёнсун изогнул бровь.

– Ты либо странный, либо извращенец.

– Извини, – Ханыль понурил взгляд. – У тебя больше тату, чем я предполагал. И… Я просто не думал, что ты спортом занимаешься.

Кёнсун опустил голову и приподнял край лонгслива, оголяя торс. Сбоку, справа на рёбрах у него и вправду была тату с рваными буквами выгравированной фразой «never mind». Но его пресс совсем не был таким, как у Ханыля, потому что само телосложение Кёнсуна сильно отличалось; у него была довольно хрупкая фигура, массу набрать не получалось, да он и не хотел; во время учёбы в младшей и средней школах он занимался лёгкой атлетикой, но в старшей перестал из-за травмы, продолжая потом поддерживать фигуру в основном пробежками, когда было настроение, и отчасти правильным питанием.

– У тебя талия тоньше чем у моей бывшей, – заворожённо добавил Ханыль, и Кёнсун вдруг почувствовал, как на его лице расцветает румянец. – Обручи крутишь?

– Ну да, – Кёнсун усмехнулся. – Каждый день, сразу после матушки. Триста вправо и триста влево. – Ханыль засмеялся. – Давай. Вставай, мать твою. Мы идём на крышу. Возьми сестринские коктейли.

Ханыль не совсем понимал, как на такой небольшой крыше мог оказаться выход, но всё равно взял напитки, разлив их по бокалам, и понёс их на подносе вместе со сладкими рулетиками, карамелью переливающимися в тусклом вечернем свете, вслед за Чхве, уверенно шаркающим домашними тапками по коричневому покрытию. Они зашли в соседнюю комнату – комнату Кёнсуновой матери, – и Кёнсун раздвинул лавандовые занавески в цвет интерьера, почти сразу ныряя в открытое окно. Ханыль вскрикнул от неожиданности.

– Всё в порядке, – сказал Кёнсун, рукой маша с улицы. – Дай мне поднос и иди сюда.

Немного дрожащие руки передали Кёнсуну угощение, и он уселся удобнее на синей черепице несильно покатой крыши, на которой было довольно удобно сидеть, и Кёнсун постоянно лазил туда посмотреть на закат или делать домашнее задание. Сине-фиолетовое небо багровело уже где-то за соседскими домами, а воздух был пропитан вечерним предвкушением приятной сентябрьской ночи. Ханыль вылез к Кёнсуну и протянул тому плед, принесённый с его комнаты; Кёнсун вскинул брови, удивляясь смекалке блондина.

– Ни черта не видно, – выдохнул Ханыль.

– Наслаждайся приятной компанией, – сказал Кёнсун, поставив между ними поднос и подхватывая бокал. Жидкость в нём была больше похожа на клубничный лимонад, так что у него не должно было быть проблем с соседями. – С такой редко удаётся провести вечер. Ты счастливчик.

Ханыль усмехнулся, беря второй стакан в руку и делая глоток, жмурясь. Он подцепил пальцами один из рулетиков, первый за тот вечер, и откусил половину.

– Ну ты и прожорливый, – пробурчал Кёнсун и взял другую булочку. – Их нужно есть постепенно, наращивая удовольствие, потому что в середине сосредоточена начинка.

– Разве не нужно откусывать сразу половину, чтобы начинка была в любом случае?

– Ох, ты нетерпеливый, я понял. Кошмар.

Ханыль удивлённо уставился на брюнета, и Кёнсун заливисто засмеялся. Он по правде становился очень и очень разговорчивым от алкоголя, хотя прошлым вечером и не сильно это демонстрировал, потому что слишком стеснялся. Теперь Кёнсун чувствовал себя увереннее. Ханыль больше не казался страшным и неизвестным зверем, по крайней мере, Кёнсуну хотелось в это верить.