Чтение онлайн

В конце он обратил внимание на то, как совпадает одна из фраз с тем, что он прочел в брошюре о Карпове. В "Откровении", где говорилось о Новом Иерусалиме, было написано "Спасенные народы будут ходить во свете его, и цари земные принесут в него славу и честь свою".

"Но что я могу сделать для людей? — эта мысль прервала полет, который он до сих пор ощущал. — Очевидно, что человечество нужно спасать. Но оно настолько запуталось в своих проблемах, что вряд ли хватит сил у одного человека все их решить".

Что-то опять начало беспокоить Ленина. Он долго пытался понять, что именно, и, наконец, сформулировал вопрос, который и пугал, и в то же время приносил блаженство:

"А человек ли я?"

Анатолий проснулся рано, почувствовав в теле бодрость и готовность идти хоть на край света за разгадкой головоломки, подброшенной Мавзолеем.

Наскоро перекусив стандартной яичницей и выпив большую кружку черного кофе, он принялся чистить зубы. Делал Сивцов это, как, впрочем, и почти все другое, по собственной "методе". Когда-то рассудив, что более всего нуждаются в белизне передние резцы — все-таки "витрина" лица, — он уделял им повышенное внимание. Еще свежей пастой тщательно тер их — сверху вниз снаружи и изнутри. По каждой паре зубов щетка проходилась ровно пятнадцать раз. Поначалу Анатолий даже вел счет. Но потом уловил в "считалке" определенный ритм, полностью совпадавший с народными частушками. Он напевал: "Сидит Ваня у ворот, широко разинув рот. И никто не разберет, где ворота, а где рот", — и четыре зуба были почищены. Но к передним он обращался еще восемь раз: шоркал их, когда двигался по наружной стороне верхних зубов от щеки справа, потом слева, затем то же самое проделывал с нижней челюстью и, наконец, все эти процедуры повторялись на внутренней стороне зубов. Их чистка заодно служила для тренировки памяти: каждое утро требовался почти десяток частушек, и Сивцов старался менять репертуар. Вот и сегодня он вспомнил очень старое "кавказское" четверостишие, которое слышал еще в юности: "На горе стоит ишак и мигает правый глаз. Почему он не идет? Негде делать поворот!"

Это стало заключительным "аккордом": ему "подпел" звонок мобильного телефона. Быстро вытерев губы, Сивцов пошел отвечать. В трубке загудел голос генерального прокурора. Тот приходил на работу ни свет ни заря, наверное, специально, чтобы раздавать ранние поручения подчиненным, где бы они не находились.

— Кремль пошел нам навстречу, — сказал он. — Так что можешь обследовать тоннель.

Анатолий, который стоял в трусах, даже подпрыгнул от приятной и неожиданной новости. Начальник продолжал:

— Только не бери много людей, обойдись минимумом. А понятых они из своих дадут. Так что в девять тридцать тебя будут ждать у Мавзолея. Должен успеть!

— Конечно, я уже готов, — поспешил заверить Сивцов. — Спасибо вам, товарищ генпрокурор!

— Да ладно тебе с чинами. Ты дело делай! А теперь — будь здоров, — и начальник отключился.

Анатолий еще раз подпрыгнул, и если бы кто-то увидел его в сей пикантный момент с оголенными худыми ногами, то сразу окрестил бы кузнечиком. Впрочем, самому прыгуну это было совершенно безразлично. Он быстро прополоскал рот, оделся и стал спускаться по лестнице, на ходу названивая одному из самых лучших в прокуратуре криминалистов.

За десять минут до условленного времени он уже шел по Красной площади, где толпа, хотя и несколько поредела, но все еще оставалась внушительной. Правда, как заметил Сивцов, глаза у большинства людей выражали усталость: казалось, они уже перестают верить в то, что Ильича вернут в его усыпальницу.

Когда собравшиеся начали скандировать, хотя и не так энергично, как в первые дни, — "Верните Ленина России!" — Анатолий уже находился рядом с самым приземистым зданием на Красной площади. Там его ждали три человека в темно-серых пальто.

— Вы Сивцов? — спросил полный мужчина с глазами навыкате и, получив утвердительный ответ, представился, — Сергей Сергеевич Колобов, заместитель руководителя Дирекции по эксплуатации комплекса "Кремль". Со мной наши рядовые сотрудники, будут понятыми.

Подумав, он решил, что вовсе не обязательно называть их фамилии и должности. Как раз в этот момент появился криминалист — высокий худой мужчина с вьющимися рыжеватыми волосами.

— Николай Петрович Кичкайлов, следопыт с большой буквы, — представляясь, сострил он.

— Ну, если все в сборе, то можно идти, — не отреагировав на шутку, строго сказал Колобов.

Они вошли в заранее открытый служебный вход Мавзолея и оказались в достаточно просторном помещении. К одной из его стен уверенно направился Колобов, на ходу вынимая внушительных размеров ключ. Вставив его в скважину и провернув три оборота, он начал тянуть на себя дверь. Внезапно по его лицу пробежала гримаса недоумения.

— Что-нибудь не так? — спросил Сивцов.

— Свет здесь не должен гореть, — ответил Колобов. — Неужели забыли выключить? Это же такое расточительство!

Наконец, он до конца распахнул дверь, и всем бросилось в глаза яркое сияние десятков люминесцентных ламп, заливавшее тоннель. А впереди, метрах в двухстах — серый бесформенный комок.

Сивцов понял, что пришло его время командовать.

— Понятые, за мной! — громко произнес он и быстрым шагом направился к цели, которая — он не сомневался — была трупом человека. На мгновенье промелькнула мысль: "Неужели все так просто?"

Но через пару минут стало ясно: мертвое тело, действительно, есть, но оно не принадлежит Ленину. Подошедшие понятые сразу опознали труп, заявив, что это рядовой сотрудник хозяйственного управления Борис Павлович Яночкин. Их информацию подтвердил и сам Колобов, который преодолел дистанцию последним.

— Как он мог сюда попасть?! — спросил он неизвестно кого.

Но Сивцов, не задумываясь, дал ему понять, что расследование ведет именно он.

— Вопросы стану задавать я. И первым на них будете отвечать вы. Но не сейчас. В данный момент нужно вызвать судмедэксперта.

Колобова как-то передернуло, но он, смирившись, согласно кивнул.

Пока Анатолий связывался со специалистом, криминалист сделал несколько снимков, внимательно осмотрел место происшествия, а затем аккуратно проверил содержимое карманов покойника. Из них были извлечены потертый рыжий бумажник с паспортом и двумя тысячами рублей, блистер нитроглицерина, шариковая ручка, пластмассовая расческа, черная пуговица и, наконец, ключ — точная копия того, которым открывал дверь в тоннель Колобов. Все это Кичкайлов разложил по пластиковым пакетам и запечатал.

Больше всего Сивцова заинтересовал ключ. Он придвинулся к Колобову. Тот стоял у стены и, видимо, просчитывал последствия происшествия для своей карьеры.

— Вам знаком этот ключ? — спросил Анатолий, демонстрируя стержень в прозрачном конверте.

— Конечно, он точно такой же, как и мой, — показывая свой ключ, поспешил ответить Сергей Сергеевич, а затем добавил. — А иначе как бы Яночкин попал сюда?!

— Сколько существует экземпляров ключей? — с нажимом произнес Сивцов.

— Всего два: один у меня, а второй хранится в сейфе, — четко произнес Колобов. — Кстати, можем пойти и посмотреть — на месте ли он? Дело в том, что Яночкин к сейфу доступа не имел — только начальник и я.

— А это далеко? — спросил Сивцов.

— Да нет, в пятнадцать минут уложимся, — успокоил Сергей Сергеевич.

Анатолий подумал о том, что весь тоннель он пока так и не обследовал, поэтому весьма кстати будет "прогуляться" по нему, а заодно осмотреть сейф с ключами. Оставив криминалиста на месте гибели Яночкина, он предложил понятым идти вместе с ним и Колобовым.

На всем протяжении пути никаких подозрительных предметов, а тем более, трупов не обнаружилось. Дверь в конце подземного хода открылась все тем же ключом, а когда следователь и сопровождавшие его люди вышли, то оказались сразу у двери лифта. Поднялись на четвертый этаж, где Колобов открыл одну из дверей. Там была комната без окон, в которой оказались приборы пожарной и охранной сигнализаций и стоял массивный сейф старого образца с никелированной ручкой.