Чтение онлайн

— Удалось узнать, кто такие? — спросил Сивцов.

— Документы у них не проверяли: в общем, они ничего плохого не сделали, да и вели себя довольно вежливо, — сказал Антон Корицкий. — Так что этот факт даже на мелкое хулиганство не тянет. Но я на всякий случай составил их словесные портреты, хотя, думаю, они вряд ли нам что-то дадут. Один был одет в серую ветровку, второй — в коричневую кожаную куртку, третий — в черный свитер. Ну и джинсы, естественно. В такой одежде ходят миллионы. Ребята молодые, лет по двадцать, русоволосые, черты лиц самые обыкновенные и, как говорится, без особых примет.

— Они могли отвлечь охрану?

— Не думаю: весь эпизод уложился в минуту. К тому же, как я говорил, ими занималась "концертная" милиция, а не караул Мавзолея.

— А есть ли дубликаты ключей к служебному входу?

— Есть, но они находятся в сейфе начальника Дирекции по эксплуатации комплекса "Кремль". Доступ имеет он сам и его заместитель.

— Система, вроде, надежная, — заметил Анатолий Михайлович и повернулся к Юрию Куркову. — Расскажи нам поподробнее о самом Мавзолее.

— Как он выглядит снаружи, надеюсь, все знают, хотя и здесь обнаружилась неожиданная и непонятная вещь…

— Что ты имеешь в виду?

— Дело в том, что три угла у здания обычные — стены сходятся под девяносто градусов. А вот с правой фасадной стороны зачем-то сделана ниша, а уже в ней находится угол. Все это напоминает встроенную вертящуюся дверь, только ничего там не движется — я проверил, — уверенно докладывал Юрий.

— А что говорят строители?

— Правильнее всего было бы расспросить Щусева, который проектировал здание. Но его уже давно нет в живых. Я обращался к архитекторам, однако вразумительного ответа не получил. Одни считают это просто элементом украшения, другие полагают, что так оформлено место для возложения цветов и венков. Забавно, что "потусторонщики"…

— Кто?

— Ну, так я называю парапсихологов и других представителей оккультных наук. Так вот, они уверены, что странный угол — это антенна, через которую Ленин зомбировал людей, особенно во время майских и октябрьских демонстраций, ведь шествующие обязательно попадали в поле действия этой странной ниши.

— Бред какой-то, — сказал Сивцов после короткого раздумья.

— Но сама по себе версия очень интересная, — энергично подключился к разговору Антон Корицкий. — С чего бы еще Вознесенский написал: "И Ленин как рентген просвечивает нас"? Может, и в самом деле от Ильича исходило какое-то биополе?

— Думаю, это к нашему делу не относится, — Анатолий решительно оборвал подчиненного, которого было собрался поддержать и Роман Рахматов. — В любое другое время готов потрепаться, но сейчас мы в цейтноте: генеральный требует немедленно дать хоть какую-то правдоподобную версию, так что не до мистики.

Он опять перевел взгляд на Куркова и бросил:

— Продолжай.

— Через служебные двери попадаешь не сразу в траурный зал, а в "предбанник", где есть вход в подземный коридор, — он проходит под гостевыми трибунами. Отсюда поднимались руководители государства в советские времена. По одну сторону коридора расположены кабинеты коменданта, других работников, по другую — вспомогательные помещения. В траурный зал можно попасть, открыв тяжелую внутреннюю дверь с кодовым замком — его шифр меняется каждую неделю. Раньше рядом с входом сидел за пультом оператор, который следил за работой оборудования. Потом эти функции стал выполнять компьютер, расположенный в подвальном помещении. Туда ведет еще одна дверь, оборудованная электронным замком. Чип-ключ от нее есть только у руководства центра биомедицинских технологий: подвал — его епархия.

— Там лаборатория? — предположил Сивцов.

— Да, но посещение ее сотрудниками строго регламентировано — никто не может, скажем, остаться поэкспериментировать после работы. Еще одна деталь: под саркофагом смонтирован подъемник, на нем в случае необходимости "подгримировать" тело спускают в подвал, и уже там производят нужные процедуры.

— Там есть помещения, где можно было бы его спрятать? — спросил Анатолий.

— В подвале только одна, кстати, не очень большая комната, — объяснил Юрий. — Никаких других способов попасть туда, кроме того, о котором я говорил, нет. Мы обследовали все шкафы, нигде не найдено никаких следов хранения тела.

— А как же с другими подземными этажами? — недоверчиво произнес Сивцов. — В прессе писали, что они уходят на глубину 80 метров…

— Думаю, что вымысел, — без тени сомнения отрапортовал Курков. — Действительно, когда строили Мавзолей, наткнулись на древнюю шахту. Но ее засыпали, а само здание "посадили" на железобетонную фундаментную плиту. Посередине сделали квадратный вырез — как раз по размерам лаборатории. Никаких лестниц или лифтов для спуска еще ниже там нет.

— А как все-таки поднимались на Мавзолей члены правительства?

— В коридор они попадали по подземному ходу, который соединял его со зданием Сената. Он существует и сейчас, правда, дверь туда заперта. Добавлю, что уже много лет, как утверждает охрана, никто тоннелем не пользовался.

— Это надо проверить, — задумчиво произнес Сивцов и переключился на Романа Рахматова.

Однако тому похвастаться особо было нечем. В злополучный день в окрестности Красной площади выезжало пять машин "скорой помощи" — все вызовы проверены и подтверждены. Других подозрительных машин не наблюдалось. Выступавшие артисты свою технику не привозили, пользовались предоставленной организаторами. Водители пяти фур, на которых доставили, а затем увезли оборудование и конструкции сцены, заявили, что они лично следили за погрузкой и разгрузкой, и подтверждают, что никаких лишних предметов, тем более крупногабаритных, не добавилось.

— Рабочие на стройке тоже ничего особенного не заметили, — сказал, подытоживая, Роман.

— На какой стройке? — встрепенулся Анатолий.

— На Ильинке реконструируется здание, — ответил Рахматов. — Как меня проинформировали, работы там ведутся круглосуточно.

— Ладно, — устало и с тревогой в голосе проговорил Сивцов. — Судя по всему, подозреваемых у нас пока нет. Самые вероятные на сегодняшний день — кремлевские работники, ученые, артисты, строители, — и, помолчав, добавил: — Ну и, конечно, инопланетяне!

Если доверять только слуху, то могло возникнуть впечатление, что в лаборатории работала, меняя время от времени программы, стиральная машина. Между тем, глаза видели другую картину. Прямо к голове лежащего на высокой кровати лысого и уже достаточно бородатого человека были подсоединены семь проводов всех цветов радуги. Каждый заканчивался небольшим, с горошину, шариком с вмонтированным светодиодом соответствующей окраски. Они беспорядочно мигали, как огоньки на рождественской елке.

Бесстрастное лицо лежащего, освещавшееся разноцветными сполохами, казалось, жило своей, отдельной от тела жизнью. Рядом, на вертящемся стуле с серой обивкой сидел человек со шрамом на скуле, и его белый халат, словно экран цветомузыкальной установки, отражал фантастические пульсирующие огоньки.

— Вы не вспомнили, как вас зовут? — медленно и отрешенно спросил шрамоносец.

Окрасившиеся синим и фиолетовым цветом губы лежащего приоткрылись, и послышалось тихое:

— Нет.

— Вспоминайте: ваше имя Владимир.