Чтение онлайн

Анатолий выпалил:

— Включаем в разработку Ленина-Христа! — и положил трубку.

Наконец-то на Ганченко свалился груз славы, о котором он так давно мечтал. Сравнить ее странную тяжесть можно было с чем-то воздушным и мягким. Ему вспомнилась детская загадка-ловушка: что тяжелее — пуд пуха или пуд камней? Теперь он вполне сознательно, а не по простоте душевной, как в ребячестве, ответил бы: конечно, пуд пуха, и при этом нисколько не смутился бы тем, что посягает на самые основы физики.

Его публикацию обсуждали везде: в метро и на базарах, на работе и на интернетовских форумах. На следующий день после выхода газеты Евгения разыскал по телефону редактор известного еженедельника "Newsweek" и попросил подготовить для своего издания вариант статьи, но по возможности с новыми подробностями. Потом посыпались предложения из других популярных зарубежных газет и журналов.

Не оставили его в покое и коллеги. Они то слезно, то настойчиво просили указать адрес, где находится институт, победивший старость. Но Ганченко оставался непреклонным: свой "эксклюзив" он не собирался отдавать никому.

Подготовив с десяток вариантов статей для различных изданий, Евгений в то же время начал понимать, что тема требует дальнейшего развития. Пока заявления об удивительном действии разработанного учеными препарата оставались голословными, а было бы здорово показать конкретного человека, прошедшего курс омоложения, как говорится, до и после.

Ганченко решил действовать сам. Он стал перебирать в памяти и в записных книжках людей, которые могли бы подойти на роль праведника. Увы, при внимательном рассмотрении каждый из его знакомых имел какой-то изъян, темное пятно в биографии или то, что можно было назвать грехом.

Промучившись полдня, Ганченко, наконец, остановился на самой подходящей, как ему показалось, кандидатуре. Он подумал о близкой подруге его бабушки — старушке, чей возраст недавно перешагнул девяностолетнюю отметку. Баба Аня, как называл ее Евгений, была очень близким человеком для их семьи. Сама никогда так и не побывавшая замужем и оставшаяся, как подозревал журналист, девственницей, она помогала нянчить маленького Женю, с радостью выполняла домашние работы, а летом наравне со всеми копалась на грядках на их даче. Добрее человека Ганченко не встречал и в детстве даже думал, что из двух бабушек настоящая — именно баба Аня.

К ней он и отправился после работы, предварительно позвонив, справившись о здоровье и захватив любимый старушкой бело-розовый зефир.

Несмотря на преклонный возраст, баба Аня выглядела свежо и бодро, в маленькой однокомнатной квартирке царили чистота и порядок. В вазе стояли засушенные с лета стебли физалиса с оранжевыми пузатенькими плодами-коробочками.

Старушка, обрадовавшись приходу Жени, который всю жизнь был ее любимцем, быстро собрала на стол все, что нужно для чая. Хрустя сушками и запивая их вкуснейшим янтарным напитком, — его аромат Ганченко помнил с детства, — он начал разговор издалека:

— Баба Аня, я недавно побывал у одного ученого и узнал, что старость, оказывается, можно победить.

Старушка недоверчиво посмотрела на него и спросила:

— Даже такую, как моя?

— Любую! — убежденно произнес Евгений.

Попросив вторую чашку чая, который баба Аня готовила из нескольких сортов заварки, и в этом заключался ее секрет, Ганченко подробно рассказал о своем визите в институт и волшебном эликсире, возвращающем людям юность. Подытоживая, он заявил:

— Баба Аня, вы у нас — самый лучший кандидат на омоложение! Я договорюсь, и вас примут немедленно.

Он ожидал, что старушка начнет ахать и охать, благодарить его за бесценный дар, но она только с грустью посмотрела на журналиста и серьезно сказала:

— Нет, Женечка, мне нельзя! Я еще пожить хочу. Мне ж граммулечки этого лекарства хватит, чтобы встретиться с беззубой…

Такой поворот обескуражил Ганченко, но он все же попытался уговорить старушку:

— Как же так, баба Аня? Вы ведь самый светлый человек из всех, кого я знаю!

— А ты в душу мне заглядывал? — проникновенно поинтересовалась та. — Никто не ведает, что там, внутри, кипело всю жизнь! Так что праведницей я себя никак назвать не могу.

Огорченный, журналист возвращался домой, думая о том, что его план — показать человека, победившего старость с помощью "эликсира праведников", с треском провалился.

"Может, в монастырь податься? — размышлял он, имея в виду не собственное пострижение в иноки, а возможность найти богоугодного человека среди чернецов. — Хотя вряд ли там меня поймут: скорее всего, сочтут всю эту историю с эликсиром ересью или даже чертовщиной".

Он уже шел по дороге из метро домой, так и не придумав что-нибудь толковое, как его остановил звонок мобильного телефона.

— Евгений? — раздался звонкий и задорный голос.

— Да, я, — ответил журналист, чувствуя, что интонация ему знакома, хотя по одному слову он не мог понять, кто говорит?

— У меня для вас, так сказать, сюрприз! — продолжил собеседник. — Извините, забыл представиться. Это Якуб Алексеевич.

Но Ганченко уже по второй фразе понял, с кем имеет дело.

— Что-нибудь с вашим эликсиром? — поинтересовался он. — Вам удалось его испытать?

— Вы движетесь в верном, так сказать, направлении, — согласился ученый. — Но я бы не хотел говорить об этом по телефону: мало ли какие, так сказать, враги могут оказаться на линии. Приезжайте к нам завтра с самого утра, и все узнаете, так сказать, из первых уст. Дорогу помните?

— Конечно, помню! — подтвердил Евгений и добавил: — Обязательно приеду. Спасибо за приглашение.

— Вам спасибо за очень хорошую статью, — сделав комплимент, Якуб Алексеевич попрощался и дал отбой.

Ганченко всю ночь не находил себе места. Сон был прерывистым, наполненным кошмарами с чудовищами, пожирающими праведников.

Утром он проделал уже однажды пройденный маршрут и нажал кнопку переговорного устройства. Опять щелкнул замок калитки и журналист пошел в сторону здания.

На сей раз его не оставили без внимания. Навстречу шел молодой подтянутый человек с черными, зачесанными назад волосами. Когда до него оставалось метров пять, Евгений вдруг понял, что этого юношу он видел несколько дней назад, правда, выглядел он намного старше.

— Вы все-таки решились, Якуб Алексеевич, — с восхищением промолвил журналист, протягивая молодому человеку руку.

Тот принял рукопожатие, причем ладонь его оказалась крепкой и пружинистой, и ответил:

— Больше всего мне нравится в вас, что все схватываете на лету! Впрочем, вы правы, я пошел на эксперимент. Боялся страшно, но теперь все позади, и результат налицо и, так сказать, на лице.