Чтение онлайн

— Вы удивляетесь, почему я здесь? — мягко спросил Ильич, держа смятую кепку в левой, а микрофон — в правой руке. — Эта площадь называлась Воскресенской, а я обещал, что буду там, где воскресение! Есть еще одно хорошее слово: возрождение. И все, кто сюда пришел, искренне хотят расцвета для всего человечества.

Из всех присутствующих только Ганченко, да двое бывших пьяниц не были растеряны. Евгений достал из сумки фотокамеру с длинным объективом и пулеметно нащелкал несколько десятков кадров, ловя в фокус лицо вождя.

— Вы правильно определили врага, — продолжил Ленин, и его голос все больше твердел. — Это дьявол, олицетворяющий алчность и страсть к наживе. Почитайте Откровение Иоанна Богослова, моего ученика, и вы поймете, что Сатана и есть великий дракон и древний змей, обольщающий всю вселенную с самого сотворения мира. Но если кто-нибудь обратил внимание, там есть упоминание еще об одном животном — звере, которому дракон дал силу свою, и престол свой, и великую власть. Речь идет о так называемом обществе потребления, угрожающем всем людям, живущим на Земле. Говорится там и еще об одном звере, последовавшем за первым. Кто он? Послушайте: "И он сделает то, что всем, малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам, положено будет начертание на правую руку их или на чело их, и что никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание". Второй зверь — своего рода преемник первого, он плоть от плоти общества потребления. И имя ему — транснациональные корпорации, которые стремятся всех прикрепить к своим гипермаркетам, вводя магнитные и электронные карточки, всевозможные дисконты и льготы, только с одной целью: заполучить в свои дьявольские объятия как можно больше покупателей и тем самым установить свою власть. И об этом тоже здесь говорилось!

Речь Ленина текла плавно, она будто накрывала всех теплой нежной пеленой, возвращая в детство и заставляя вспоминать, как мама заботливо подтыкала одеяло со всех сторон и рассказывала чудесные сказки, казавшиеся самой главной в жизни правдой. Под влияние его слов попал и Ганченко, забывший о той цели, что привела его сюда.

— И, наконец, хочу открыть вам глаза на Вавилонскую блудницу, — на той же волне продолжил Ильич. — Ключом будут слова: "И купцы земные восплачут и возрыдают о ней, потому что товаров их никто уже не покупает". Это случится после того, как ее повергнем. Блудница — реклама, бесстыдно соблазняющая людей. И я доволен, что в вашей программе есть стремление обратить ее в прах.

Такие слова явно пришлись по душе антиглобалистам. Опять над толпой взвился плакат "Долой рекламу!" Ленин внимательно посмотрел на публику, словно отыскивая там того, с кем можно было бы пойти на битву, и вновь обратился к собравшимся:

— Вы спросите, можно ли вообще противостоять этой дьявольщине? Звери скорее погубят планету, чем отдадут свою власть! Да, мы имеем дело со страшным и коварным врагом. И теми методами, которыми вы пытаетесь ему противодействовать, ничего не добьетесь. Ваша умная программа не дает ответа на самый главный вопрос: что делать?

— Да, Спаситель, что делать? — как эхом, откликнулся кто-то в толпе.

— У любого зверя есть уязвимое место, — многозначительно произнес Ленин. — Обратите внимание на название "общество потребления". Оно не отвечает сути явления. Правильнее сказать — общество, заставляющее потреблять! И делать это бездумно, без оглядки на действительные нужды людей, со множеством излишеств. А ведь любому человеку не так уж много надо! Чтобы его любили, чтобы на столе стояла простая еда, чтобы было во что одеться, чтобы работа приносила удовлетворение. И все! Еще одно дьявольское изобретение — мода. Она, как и упомянутая блудница, заставляет людей гоняться за призрачной новизной, будь то костюм с измененной формой лацканов, автомобиль с такой мощностью, что никогда не пригодится, диски безголосого певца, которому "нарисовали" на компьютере тенорок, а потом вложили кучу денег, чтобы убедить всех в том, что он — гений. В погоне за этими и другими ненужными безделушками люди теряют свои души — то главное, что дал им Бог! Они тешат свое тщеславие, отдаваясь во власть ненасытного дьявола!

Но теперь представьте себе, что огромное количество народа вдруг отказывается от всех этих излишеств и начинает жить простой жизнью с настоящими, а не сфабрикованными радостями. Зверь, для которого безудержное потребление людей — его собственная еда, взвоет от голода и неизбежно умрет, если на путь самоограничения встанут сотни миллионов людей!

— Это аллегория! — закричал осмелевший вдруг молодой человек с лицом, раскрашенным разными оттенками ядовито-зеленого цвета.

— Конечно, аллегория, — добродушно согласился Ленин. — Но имеющий уши да услышит. Вы хотите бороться с транснациональными корпорациями — своего рода колоссами, но на глиняных ногах. Любое масштабное падение продаж приведет их к краху, их средства окажутся омертвленными в никому не нужных товарах, ибо, как сказано в Апокалипсисе, в один час погибнет такое богатство! А это уже не аллегория! Подумайте над тем, что я сказал. Ведь, как сказано в Писании, вострубил седьмой ангел, и раздались на небе голоса, говорящие: царство мира соделалось царством Господа нашего и Христа его, и будет царствовать во веки веков. И сейчас самое главное, чтобы действия многих людей во всем мире были согласованы. Объединить силы поможет сайт в Интернете, его имя — voskres.com. Запомните его, передайте своим родным, друзьям и коллегам здесь, в России, за рубежом. Это — святое воскресение, и я всегда буду там!

Ильич хотел закончить свою речь, но его остановил все тот же пронзительный голос человека с ядовитым лицом:

— А почему мы должны тебе верить? Чем ты докажешь, что ты и Ленин, и Спаситель? Яви нам чудо, и мы поверим тебе!

Ленина нисколько не смутил этот каверзный вопрос, и он уже хотел ответить, как стоявший около трибуны Виктор закричал, обращаясь к объявившемуся Фоме неверующему:

— Спаситель уже совершил чудо тем, что воскрес! И для меня он сделал самое невероятное: после встречи с ним у нас на станции Райки я бросил пить, хотя до этого не просыхал пятнадцать лет!

— И я, и я тоже! — громко поддержал товарища Михаил.

Толпа заволновалась, не зная, принимать ли такие чудеса в расчет, а Ленин, соображая, где он мог видеть двух мужчин, утверждавших, что они были горькими пьяницами и излечились от пагубной привычки, сказал:

— Да, я помог этим людям, но можно ли назвать происшедшее с ними чудом? И вообще, чем можно удивить людей в наше время? В конечном итоге любому из необычных явлений можно найти разумное объяснение.

— Так что, слабо! — опять проорал молодой человек с раскрашенной физиономией, но его уже начали урезонивать стоявшие рядом манифестанты, почувствовавшие глубокий смысл в произнесенных оратором словах.

Ленин поднял руку со сжатой кепкой и многообещающе произнес:

— Но вы получите настоящее чудо!

Все замерли, ожидая, что же произойдет дальше?

Ильич взволнованным и в то же время решительным тоном заявил:

— Сейчас, в эту самую минуту в одном из российских научно-исследовательских институтов получено средство, способное блокировать механизм старения человека, — он сделал паузу и продолжил. — Только поможет оно не всем, а чтобы понять, кому лекарство окажется полезным, а кому повредит, еще раз перечитайте Откровение Иоанна Богослова и обратите внимание на число "666".

— А как мы узнаем, говорите ли вы правду? — спросила женщина с пепельным каре на голове.

— Это очень просто, — ответил Ильич и громко поинтересовался: — Журналисты здесь есть?

Ганченко, стремясь не упустить удачу, трубно прокричал:

— Есть! Я! Газета "Взор"! — и он вплотную прильнув к трибуне, протянул Ленину визитку.

— Прекрасно, — сказал Владимир Ильич и добавил: — Через час я вам позвоню и назову точный адрес учреждения.

— А могу я рассчитывать на интервью с вами? — с надеждой спросил Ганченко, но Ленин уже обращался к толпе:

— Я командировал этого журналиста, — он показал кепкой на Ганченко, — с миссией рассказать об упомянутом мной настоящем чуде. Другим там делать пока нечего — будут только мешать ученым. А наш друг, я уверен, объективно расскажет обо всем. Берегите свои души!

Произнеся последние слова, он быстро спустился с трибуны и через несколько мгновений вошел в Исторический музей.

Ганченко побежал за ним, но людское скопление не дало ему догнать вождя. Он наткнулся на закрытые двери и долго стучал, пока не показался служитель.