Чтение онлайн

Два коротких вздоха. Кэлум не успел осознать произошедшего, как мир вокруг начал рассыпаться на шестиугольные чешуйки света. Фэррон выстрелила в него?

Ноктису показалось это ошибкой.

Когда он снял свой виджет, Фэррон в зале уже не было. На полу лежал лишь брошенный шлем, как будто хозяин швырнул его в сердцах.

Гладиолус смотрел на принца с какой-то хмурой полуулыбкой на губах.

С одной стороны Амицития, как человек, который воспитывал в Ноктисе воина, тренировал и учил фехтовать с самого детства, был горд. В этой сцене принц проявил себя во всей красе. И дело было не в приёмах или стратегии, которым Кэлум учился у Амицитии когда-то.

Учитель всегда гордится тем учеником, который может и хочет учиться, а Ноктис… Порой он казался до отвратительного ленивым и инертным, не желающим ничего делать. Эта апатия жила в нем вместе с умением играючи выполнять любое задание. Сочетание, которое выводит из себя любого преподавателя.

И редко случалось, что Ноктиса захватывала какая-то сложная тема. Тогда Гладиолус наблюдал, как Кэлум делает нечто невероятное, с неумолимой силой идёт напролом и берет вершину, которая казалось недоступна никому. Сейчас Ноктис за один бой разложил и препарировал стиль Фэррон, будто решал очередную задачку.

С другой стороны…

— Я бы на месте Фэррон тоже тебя прибил, - пожал плечами Глад. Голос его, как и улыбка, были смесью грусти и усмешки.

***

Игнис, отодвинув от себя тарелку, наблюдал, как Ноктис молча и ожесточенно ест свой немаленький завтрак, даже не поднимая головы.

— Глад, может ты поведаешь мне, отчего у Ноктиса сегодня такой отменный аппетит?

Принц откинул вилку и, пока промакивал губы салфеткой, услышал ответ Амицитии:

— Ну, ты же знаешь Нокта — хорошая тренировка, и он ест и спит за троих.

Раздражало. Ноктиса этим утром раздражало всё — и отвратительная проницательность Игниса, от которого ничего нельзя было утаить, и то, как Гладиолус сдал его с потрохами.

— Мы тренировались все утро с Фэррон и провели час в этом гребанном Вирт-бое, — резко ответил Ноктис, оставив за скобкой невысказанное «Теперь ты доволен, что я сам тебе все рассказал?»

Аппетит Игниса, кажется, был испорчен. Он смотрел на Ноктиса с явным укором. Гладиолус же — единственный, кто не утратил интереса к своей еде. Орудуя столовыми приборами, он сказал:

— Не волнуйся. Честно говоря, после произошедшего, я думаю, Лайтнинг скорее выстрелит Ноктису в голову, чем даст…

— Заткнись, — Ноктис сказал это громче, чем следовало. И поймал взгляд Игниса на своей руке, сдавливающей нож так сильно, что костяшки побелели.

Кэлум действительно порой не мог остановиться, идя к цели. Иногда извилистыми путями перескакивал, изворачивался, но тем или иным способом Ноктис добивался своего.

Он хотел наконец выяснить, что же представляют из себя солдаты первого класса. Хотел ответить за боль, которую ему принесли вчерашняя сцена на пороге Фэррон и эта бессонная ночь. Хотел и получил. Но какой ценой? Его преследовало отвратительное чувство, что он, заигравшись, не заметил, как сжёг тонкий мост, соединяющий его и Лайтнинг.

После неловкой паузы Глад все-таки закончил:

— Ты же знаешь, как Ноктис может вывести из себя.

Игнис отвёл взгляд в сторону и произнес:

— Вы оба идиоты. Я бы предпочёл, чтобы Ноктис и дальше безнадежно заглядывался на Фэррон, тому, что на Коконе останутся записи с информацией, как он ведёт бой.

Ноктиса почти ударили эти слова. И здесь Игнис увидел заговор. И здесь Ноктис повелся на чью-то удочку. Снова Кэлум превращается в глупого ребёнка стараниями советника. Но было в небрежных словах Игниса что-то ещё. Шиенция никогда не говорит ничего просто так.

Пока Кэлум молчал, Игнис бросил многозначительный взгляд на Амицитию:

— Я не это имел в виду, когда просил отвлечь внимание Рапсодуса на себя, - растравляя в словах нужные акценты, сказал он. — Впрочем, неважно. Что сделано, то сделано. Дом для нас наконец подобрали. Сегодня мы покинем базу.

— Почему «безнадежно»? — наконец со злой усмешкой спросил Ноктис. Игнис повернул голову к нему. Сразу стало ясно, что он специально бросил эту фразу и ждал, когда Ноктис клюнет.

Игнис начал пространно и издалека:

— Солдаты первого класса всем хороши. Кроме того, что управлять ими могут только те, кто превосходит их в эмпатии и интуиции. Слишком умные, чтобы быть «живым мясом».

— Это ты к чему сейчас? — спросил напряженный Гладиолус.

— Это я к тому, что управлять и сплотить таких специалистов можно только двумя способами. Либо вбив ещё в неокрепшие умы любовь к отечеству. Либо поощряя сильную мораль и эмоциональную привязанность к собратьям.

Ноктис молчал, но, кажется, начинал понимать, о чем говорит Игнис. Если в первый год в военной Академии Кокона происходил конкурентный отбор, то выпускали их на службу сформированными группами в составе трех-четырех человек.

— Те двое с Фэррон — сержанты Страйф и Фэйр. Ты их видел. Все одного возраста. Скорее всего обучались вместе, закончили академию в один год. Фэррон, если и сможет предать Кокон ради принца, то своих напарников — вряд ли. Да, неприятно, что Ноктис отвлекается от нашей цели и им пытаются манипулировать. Но пробить броню Фэррон до того, как мы решим покинуть Кокон, он не успеет. Так что вынести свои чувства за пределы этого мира Ноктису не суждено.

Ноктис мрачно молчал. Почему Игнис не сказал ему этого ещё вчера? Впрочем, что бы изменилось? Стало бы ещё больнее от того, что Лайтнинг привязана к тому парню сильнее, чем он подозревал. А принц без каких-либо прав требует к себе особого внимания. Ноктис, даже не стесняясь Игниса, опустил голову на руки с легким выдохом. Он потёр глаза и виски.

Шиенция в кой-то веки промолчал, оберегая самолюбие Ноктиса. Гладиолус тоже не стал острить.

— Мне нужно выспаться, — сказал Ноктис.

***

Фэррон довольно бесцеремонно ворвалась в кабинет Рапсодуса. Заявилась сама, без вызова. Генезис как раз закончил читать отчёт, отправленный ею 10 минут назад. Он прикинул, что примерно столько же времени занимало добраться сюда от её комнаты. Значит, как только написала - сорвалась к нему. Обычно по письму было сложно оценить эмоциональное состояние, но в этот раз Фэррон писала резко и отрывисто. Рапсодус, вертевший в руках карандаш, посмотрел поверх него на девчонку.

Красивая. Непримиримая. Готовая сражаться в любую секунду. Этакая хрустальная статуэтка богини возмездия. Изящная и хрупкая. Но способная уколоть. Отличный крючок, чтобы зацепить того, кто рассмотрел в ней эту красоту.

Примеряя на себя чужие чувства, Рапсодус и сам мог сказать, что сломать Фэррон и заполучить её верность как трофей и признание, действительно было бы сложно и приятно.

Фэррон в этот раз не стала ждать, когда он ей налюбуется, и, опершись на стол двумя руками, заявила: