Чтение онлайн

— Леся, достань из морозилки лёд. Вот изверг! Сколько ты ещё это терпеть будешь?!

Заходит Тарас, присаживается рядом. В его глазах столько волнения и жалости.

— Покажи, — пытается посмотреть место удара.

А я не могу показать — мне стыдно. Я выгляжу сейчас безвольной боксёрской грушей, которую бьют, а она терпит.

Он всё-таки заставляет меня открыть. И тут в нём происходят невероятные метаморфозы. Из спокойного и беспристрастного он превращается в разъярённого тигра. Срывается, чтобы врезать Волошину, мы с трудом успеваем его втроём схватить. Уговариваю ничего не делать. Настаивает на полиции.

Да не поможет она, Тарас! Пробовала я. Глупо думать, что у человека с огромными деньгами нет друзей, которые всё сделают " красиво".

Тарас уходит на улицу, а я, метнувшись к окну, наблюдаю за ним. Кому-то звонит.

— Пожалуйста, не надо…

Произношу только губами, он хмурится и отворачивается. С кем-то долго разговаривает. Вижу сколько эмоций в его диалоге с неизвестным собеседником. Выкурив сигарету, возвращается.

— Скажи мне, что ты не в полицию звонил, — смотрю на него умоляюще.

— Нет. Брату. Он можно сказать юрист. Хотел проконсультироваться.

— Что он сказал?

— Подавать на развод! Нельзя терпеть побои.

— Я не могу…

— Что за ерунда?! Собираешься и дальше терпеть такое отношение? Однажды он может перегнуть и будет поздно. Или ты из-за денег это всё?!

— Я тебе сейчас не могу ничего рассказать, — слышу шум в гостиной. — Давай вечером поговорим… Когда все спать лягут.

Весь день не выхожу из своей комнаты. Меняю компрессы, чтобы это безобразие на лице быстрее прошло.

— Фсс! — осторожно наношу тон на синяк.

Не хочу, чтобы во время нашего разговора с Тарасом он всё время смотрел сюда. Не люблю, когда меня жалеют. Нет, подуть на ушиб, поцеловать и сказать, что до свадьбы заживёт, как в детстве, — это куда ни шло. Но он по-другому меня жалеет. Масштабно, что ли… Такое до свадьбы не пройдёт, только хуже становится после этой самой свадьбы…

Подслушиваю под дверью. Волошин храпит как боров и сразу можно понять уснул он или нет. А ещё таблетки какие-то жрёт на ночь.

Таблетки! Бегу к комоду и там под стопками вещей нахожу блистер с противозачаточными. Выпиваю одну.

Томлюсь в долгом ожидании сидя на краю кровати. Храпа из соседней комнаты не слышно. На часах половина двенадцатого. Канун Рождества…

Интересно, Тарас нашей встречи так же терпеливо ждёт?

Я надеюсь…

А если он захочет меня поцеловать?

Блин, — выдыхаю в ладошку. Запах изо рта кажется не слишком свежим и я опять лечу в ванную, чтобы почистить зубы.

А что если? Хватаю станок для бритья.

Да нет! Не настолько же! Кладу обратно.

Господи! Я как перед первым свидание волнуюсь, а должна всего лишь рассказать ему как я встряла во всё это. И попросить помощи… Он поможет, я знаю. Тарас не бросит.

Мы словно связались невидимыми нитями и с каждым днём они переплетают нас больше и больше, образуя вокруг кокон. Надеюсь, однажды он станет настолько плотным, что все остальные останутся вне его, а внутри только мы вдвоём.

Глупо отрицать — я влюбилась… Хочу верить, что взаимно. Почему «хочу»? Я верю.

Возвращаюсь обратно в комнату. Смотрю на часы на руке. Без пяти двенадцать.

Господи! Если ты меня слышишь — помоги мне. Дай сил вылезти из этого болота. Сегодня такой великий праздник. Будь хоть немного добр в этот день…

Я молюсь… Мда… Не назвала бы себя набожной и это, наверное, впервые со мной. Но сейчас хочется какой-то защиты свыше.

За дверью раздается храп.

— Спасибо! — поднимаю глаза к небу и складываю ладошки.

Осторожно, чтобы не скрипнуть или не хлопнуть дверью, покидаю комнату. На цыпочках босиком бегу к лестнице. Замираю, прижавшись к стене, так как слышу шаги в гостиной.

Немного выглядываю из-за угла.

Ты спишь вообще? Замечаю шестёрку Волошина — Кузьму.

Вот у кого нервы, похоже, ещё в детстве удалили. Вечно каменное лицо и этого его неизменное — нельзя, хозяин не велел.

Частенько в голове мелькает мысль огреть это амбала чем-нибудь по голове. Помню, как он меня швырнул в комнату, что я в стену врезалась и руку повредила. Потираю ушибленное тогда место.

Вали уже к себе! И он исчезает где-то в коридоре, по направлению к комнате охраны.

Ещё раз спасибо!

Быстро перебирая ногами, спускаюсь по лестнице. Я не бегу вниз — порхаю.

Чтобы пройти в коридор, где находится комната Тараса, надо пройти мимо кухни. А там свет.

Что ж сегодня за день такой?!

Крадусь вдоль стенки до двери в кухню и краем глаза заглядываю туда. Лена хозяйничает. Тесто месит. Проскользнуть незаметно не получится. Вообще-то можно не сильно и заморачиваться, она никому не скажет, но меня уже возбудила эта игра в прятки. И я дожидаюсь, когда она отвернётся, чтобы прошмыгнуть в противоположный коридорчик к комнате Тараса.

Стою у его двери, набираюсь смелости, чтобы постучать. Была, не была!

Тихо стучу.

Глазом моргнуть не успеваю, как дверь открывается, и он рывком втягивает меня в комнату.

— Ой!

— Что так долго? — прижимает всем телом к стенке.

— Ждала, когда пёс уснёт, — перестаю дышать.

— Пёс? Ему подходит, — смеётся гортанно. — Как в мультике — жил-был пёс…

— Да, такой же старый и бесполезный, — глубоко вдыхаю.

В нос ударяет мужской запах, еле уловимый аромат туалетной воды, табака и ещё чего-то. Голова начинает кружиться. Так бы стояла и вдыхала бесконечно.

Берёт пальцами за подбородок и поворачивает мою голову в сторону, чтобы посмотреть на ссадину.

— Не стоит замазывать тоналкой. Может пойти воспаление и будет шрам. А он на твоём личике — лишний.

Как он это произносит… Глубоко, с хрипотцой в тихом голосе.

Вай… У меня ноги подкашиваются.

Я же влюблялась раньше, почему тогда ничего такого не чувствовала? Мне даже секс с Вадиком не сильно нравился, у нас больше было единение душ. Интересы общие…