Чтение онлайн

Медленно поднялся, приходя в себя. Она подождала, но ровно до того мгновения, когда я обрету ясность рассудка, и вновь атаковала.

…Я не успевал. Катастрофически. Это не бой с Рыбой, когда моя противница была навеселе, тормозила и совершала ошибки. Передо мной стояла абсолютно трезвая расчетливая Сандра, и зная её послужной список, я понимал, шансов у меня нет. Я НЕ УСПЕЮ, что бы ни задумал.

К счастью, она не Бенито, и цели ставила себе соответствующие - излишнеё унижение в её планы не входило. Удар, ещё удар. Я не смог защититься, не смог уйти, вновь ошеломление, и следом контрольный. Вот и всё, на меня навалилась спасительная темнота. Спасительная сейчас, в данный момент, но тому, что мне предстояло далее, она никак помешать не могла.

– Входите!

Гермозатвор отворился, из него выглянула Капитошка, как оперативная дежурная. Наказующие ввели вначале меня, затем Сандру, обоих с руками, застегнутыми в магнитные браслеты за спиной.

Мишель сидела на своем месте и напоминала своим видом скандинавскую валькирию. По бокам от неё располагалось по трое офицеров, одна из которых – Катарина. Все повернули головы и напряженно смотрели на нас, изучали. Наказующие на всякий случай стояли за нашими спинами, сделав шаг назад, а Капитошка встала сбоку, возле голографии альпийского релаксационного пейзажа.

– Уважаемые, мы бы хотели услышать из ваших уст, что произошло, - заговорила Мишель грозным голосом.
– Нет, вы не думайте, мы всё видели и слышали в записи, но теперь хотим выслушать ваши пояснения.

– А что пояснять?
– нагло усмехнулась Сандра. – Он меня толкнул. А после ударил. Первый!

Я непроизвольно сжал кулаки за спиной. «Первый»! Попался, как лопух!..

– Ты его спровоцировала, не ври, - коварно усмехнулась Мишель. её усмешка не предвещала ничего хорошего, но на Сандру впечатления не произвела. Та лишь безразлично пожала плечами.

– Ну, спровоцировала. И что?

«И что». Хороший вопрос. Ставит в тупик виднейшие умы, не то, что мыслительные агрегаты слабых женщин, пусть и считающих, что планета вертится вокруг них.

– А ты что скажешь? – взгляд сеньоры Тьерри переместился на меня.

– А что сказать, - выдавил я из себя наплевательскую усмешку. – Меня толкнули и облили. Я должен был извиниться и пройти мимо, как гласит ваш устав в отношении «мелочи»? Тогда порите меня до смерти, мне всё равно. Я буду отвечать на подобное, где бы что бы у вас там ни было написано.

Мишель откинулась на спинку, хмыкнула. Офицеры молчали.

– То есть, одна признает, что спровоцировала другого, другой признает, что ударил первый, - обратилась она как бы к ним.
– И что будем делать?

– По двадцать ударов кнута каждому. Чтоб неповадно было, - выдавила одна из офицеров. Мишель покачала головой.

– Не поможет. Ни той, ни этому. Эта с подружками и дальше будет его задирать, он же и дальше будет отвечать. Но только если ему достанутся все удары, то им, - кивок на Сандру, - только одна восьмая. По числу получающих от всего взвода. Непедагогично!

Она помолчала.

– Значит так, - вновь зыркнула она на нас, - предлагаю мировую. Ты, – палец её уткнулся в мою противницу, - не получаешь свою порцию ударов, как пострадавшая сторона, тебя ударили первой. Ты – палец переместился на меня, - то же самое, как человек, которого спровоцировали. Как вам такое соглашение?

Мы молчали. Оба. Мне было нечего сказать, как и Сандре. Она стояла, ухмыляясь: «Ну что вы в самом деле! Развели детский сад!».

Действительно, детский сад. Вместо этого балагана должен был собраться вполне легитимный Совет, минимум из девяти человек, и решить нашу участь. И одними кнутами мы бы не отделались. Во всяком случае, за целенаправленную провокацию наказали бы куда как сильнеё. Вот только кому это надо?

– В таком случае, - подвела Мишель итог нашему молчанию, - предлагаю считать, что мы договорились. Освободите их.

Через секунду наказующие деактивировали и сняли с нас браслеты, а ещё через несколько Мишель вновь взяла слово:

– За сим всем спасибо! Считаю инцидент исчерпаным. Шимановский, останься!

Когда офицеры, неодобрительно кивая, вышли наружу и гермозатвор опустился на место, она указала на место недалеко от себя. Я подошел, сел.

– Что скажешь?

– Скажу, они долго ждали. И у них получилось – все достаточно расслабились.

– Не обобщай, - фыркнула она.

– Хочешь сказать, ждала чего-то подобного?

Она неопределенно скривилось. Видимо, я прав наполовину: она ждала, но именно этот эпизод стал для неё сюрпризом.

– Хуан, - извиняющимся тоном начала она то, ради чего оставила наедине, – прости меня, но в этой ситуации я ничем, абсолютно ничем тебе…

– Я знаю, - перебил я, поднимая руку - На это и был расчет. «Опустить» меня. Что я не могу решить свои проблемы, чуть что, прячусь за твою юбку. С самостоятельным авторитетом в таком случае могу смело попрощаться, и то, ради чего пришел сюда как «принц дома Веласкес», накрывается медным тазом.

Она облегченно вздохнула – видно, собиралась мне это только что втолковывать.

– Когда только додуматься успели? – задал я риторический вопрос. Мишель хмыкнула.

– Женщины вообще менеё тугодумны. Особенно в вопросе, как насолить ближней своей. Это на уровне интуиции, заложено в генах. Извини, без обид, но ты у нас, в этом заведении, и тебя все воспринимают через призму, нравится это тебе, или не нравится.

Я кивнул – в обиде не был. Пару месяцев назад ещё обижался бы, но теперь слишком хорошо знал это заведение, царящие в нем порядки, да и женскую психологию в частности.

– Что делать теперь? Они же не остановятся.

Она пожала плечами.

– Не знаю, Хуан. Это твои проблемы.

«Разумеется мои» - Кажется, я тяжело засопел. – «Именно для этой цели вы их сюда и «слили». Чтобы создать их. А наша сегодняшняя ночь явилась лишь катализатором, запустившим давно планируемый процесс – девочки, до того детально ко мне присматривающиеся, увидели реальную возможность сровнять меня с землей и не мешкая ею воспользовались».

– Ладно, малыш, хватит о грустном, – снова вздохнула она, нарушая недоброе молчание, поднялась и направилась к уже знакомой мне кухонной панели. – Чай будешь? Хороший, с ромашкой! Нервишки успокаивает почище сигарет, уж поверь! – И принялась выставлять на стол заварник, чашки и различное печенье. – Самое то сейчас!

– Это точно, самое то, – буркнул я, окончательно приходя в себя.

* * *

То, что началось дальше, можно назвать одним словом – кошмар. Кошмар потому, что я терял позицию за позицией, рассеивал все те крохи авторитета, которые до этого с трудом набрал. Частично виноват сам, частично… Да в общем и кого обвинить не знаю. Офицеры? Несомненно. Но несмотря на всю антигуманность и античеловечность их поступка (я имею ввиду «слив» своих), я знал, куда иду и каковы здесь нравы. Потому из вышестоящих не могу обвинить никого. А вот то, что произошло на «нижнем» уровне… Моя вина, и только моя.