Темиртау
Шрифт:
Нет, не годится идти к Базарову. А пойдет он к Каиру и поговорит с ним. Каир — парень дельный и самостоятельный, если и выйдет какая ошибка, болтать не будет. Недавно они всей семьей — Дамеш, Лида, Иван Иванович — были в гостях. Много выпили, веселились, пели хором, но Каир глядел только на Дамеш, слушал только ее. Возвращаясь, Аскар тихо спросил Дамеш о том, какие у нее отношения с Каиром. Дамеш подумала и ответила, что ровно никаких, иногда он ей очень нравится, а иногда она в нем совсем разочаровывается, тогда и двух слов сказать с ним не хочет. Вот так они и ходят один около другого пять лет. «Земля и спутник»,— сказала она, улыбаясь.
Лида и Иван Иванович давно обогнали их, пришли домой и даже свет потушили. А они все ходили по улице и разговаривали.
— Черт знает что... Пять лет! — сказал Аскар.— Для влюбленного пять лет — целая вечность! Но если эти пять лет он тебя ждет, значит, любит, а раз любит, так это все.
— Нет, это мне нравится! — воскликнула Дамеш.— А если я не люблю его, так что?
— Дорогая моя,— Аскар обнял ее за плечи.— Любят-то все по-разному, судя по характеру. Один люби г сурово, молча, другой весело и смеясь. У одних любовь разгорается мгновенно, другие ее вынашивают долго.
Тут Дамеш рассмеялась так громко, что Аскар даже возмутился.
— Тише ты, сумасшедшая, людей разбудишь! — прикрикнул он на нее.— Им рано вставать.
Они сидели на скамейке под самым окном.
— Ой, дядюшка, ой, милый! — обняла его Дамеш.— Вы же любовь с яйцом сравнили: выношена, не выношена. Вот что значит медик.
С этого разговора прошло всего три дня.
...Двери Аскару отворил сам хозяин. Каир был весел и возбужден. Ворот рубашки у него расстегнулся рукава были засучены. Увидев Аскара, он очень обрадовался.
— Вот это кстати,— сказал он весело.— Как говорится, ночному гостю и дорога счастливая!
Аскар стал извиняться.
— Каир, мне хотелось бы сказать вам несколько слов наедине,— сказал Аскар.— Дело очень спешное. Если гости не возражают.
— Ну, что ж, дело есть дело,— сказал Курышпай.— Идите, говорите и приходите обратно!
Каир взял Аскара под руку, повел его в кабинет.
Говорили они недолго. После первых же слов Аскара Каир снял трубку и позвонил в Комитет госбезопасности.
Ночью повар был задержан на вокзале с чемоданом в руках. Он готовился сесть в поезд на Алма-Ату.
Глава шестая
Муслим сидел и вспоминал прошлое. Да, было время, когда ему все сходило с рук, а сейчас жизнь повернулась к нему боком, и не поймешь, какая она и за кого она. Щенок, которого он сам вырастил, теперь кидается на него. Давно ли Каир почтительно слушал Муслима и бормотал: «Поступаю в ваше распоряжение, жду направления», а теперь, как стал директором, так все и позабыл. А Муслим-то на него надеялся, как на своего, называл младшим братом. Хорош брат!
Уже поздно, уже два часа ночи, а он еще не решил, что ему делать. Ясно, надо писать, надо жаловаться. Но время-то теперь не то! Однако попытаться надо.
Муслим начал писать:
«Каир Альжанов смотрит на завод, как на свое поместье. Весь инженерно-технический персонал подобран из родственников Альжанова. На командных должностях работают: зять директора, отец зятя директора, невеста директора, некая Дамеш Сагатова, затем...» Дойдя до этого места, Муслим взял ручку и перечеркнул все написанное. Три человека на три с половиной тысячи работников завода — это, конечно, не так много. Нет, надо начинать с другого конца:
«Критику директор не терпит и беспощадно расправляется со всеми, кто осмеливается громко говорить о его недостатках,— писал Муслим.— Так однажды, когда товарищ Игламбек выступил на собрании с резкой и справедливой критикой зятя директора...»
Муслим опять задумался. Что ж тогда случилось с Игламбеком? Да ровно ничего! Не уволили его, не дали выговора! Вот свинство... Муслим бросил ручку и начал ходить по комнате. Нет, раньше было много легче. Тогда и доказательств особых не требовалось — только пиши и обвиняй. А может, это он постарел настолько, что не знает, как надо писать? Неужели он потерял все чутье, знания, авторитет?
«Директор говорит,— писал дальше Муслим,— «...завтрашние хозяева нашего завода — это казахи- сталевары и казахи-горновые, надо делать ставку именно на них».
«Да,— подумал Муслим.— Это хорошо, что Каир так сказал. Ведь это опасная завиральная идея, от нее и до национализма один шаг. Вот первое, о чем надо говорить и писать, и второе: Дамеш и авария. Заводу были нанесены крупные убытки, он, Муслим, с ней поступил гуманно, по-отечески, не оштрафовал ее, не уволил. Не справилась ты с работой? Тяжела она тебе? Ну что же! Ты женщина. Ты слаба, ты рассеяна, у тебя мало опыта, так прояви же себя на другой работе. С завода тебя никто не гонит. Но Дамеш не согласна с этим, и поэтому директор, вернувшись на завод, отменил приказ главного инженера. Отменить приказ, согласованный с совнархозом! Почему? Как? Да потому, что Дамеш — невеста директора. Только и всего. Вот вам и второй факт. Кроме того, необходимо сообщить об Аскаре. Кто он такой, откуда взялся? Что ему надо на заводе? Затем Ораз. Как это так случилось, что его бригада из передовой стала отстающей? А директор его покрывает».
Наутро, сидя в машине и направляясь в обком, Муслим снова (в который раз) мысленно излагал свою речь перед секретарем обкома.
В горкоме он уже побывал. Секретарь горкома вел себя не очень определенно. Когда Муслим рассказал ему о том, как Каир восстановил Дамеш на работе, Базаров только сдержанно заметил: «Ну, наверно, были у директора какие-то свои соображения, и поэтому он и отменил ваш приказ. На то он и директор». И больше Базаров не прибавил ни слова. Раньше он никогда с ним так не говорил. Помнил, как Муслим спас его в свое время, в министерстве от крупных неприятностей. Тогда во время строительства Бухтарминской ГЭС Базаров наделал немало ошибок; скандал был бы обязательно, если бы не Муслим. Он поддержал, помог, дал
Базарову хорошую характеристику. И тогда он ему чуть руки не целовал, а сейчас все забыл. Ох, и коротка же у человека память на добро! До чего коротка...
— А ну-ка, останови машину, — приказал Муслим шоферу, увидев идущую по улице женщину: «Вот, кстати, технический секретарь обкома.»
— Садитесь, довезу вас! — крикнул он ей весело, та узнала его и улыбнулась.
— Да тут недалеко,— сказала она.
— Садитесь, садитесь,— замахал руками Муслим.— Что за разговор!
Муслим сказал, что как раз сегодня он думал о ней всю дорогу.
— В чем дело? — спросила она.
— А вот в чем. Сегодня я должен зайти к секретарю обкома. Есть дело, и серьезное.
— Серьезное? — переспросила женщина.
— Да, очень серьезное,— ответил Муслим.— Я не стал бы беспокоить по пустякам такого занятого человека, как товарищ Саркисов. Сам был когда-то заместителем министра, понимаю, как мало времени у товарища Саркисова, только крайняя нужда заставляет.
— Хорошо,— согласилась женщина.— Я запишу вас на прием первым.
Муслим просиял. Вот что значит вовремя ввернуть нужное слово!