Темиртау
Шрифт:
— И следовательно...— сказал он и остановился.
Дамеш подхватила:
— И следовательно, да здравствует время, которое учит нас всему доброму и хорошему. Будем его ценить и пользоваться им!
— Сомнительная мудрость,— сказал кто-то сзади.
— А почему? — быстро повернулась Дамеш.— Почему? Все же умрем! И тот умрет, кто проползет по жизни с клюкой, и тот, кто промчится на скакуне. Так лучше мчаться галопом, чем плестись. Однако надо, чтоб дорога твоя проходила не пустыней, а по цветущей долине. Так, Каир, а?
Она повернулась к нему. Он молча кивнул ей головой. Он смотрел в глаза Дамеш, в ее черные с золотыми точками большие веселые глаза и улыбался. А кругом стояли люди, и все они молчали и тоже улыбались.
...Светлая ночь. Полная луна то скрывалась, то выплывала из облаков. Дул легкий ветерок, мягкий и нежный. Озеро Самарканд как зеркало отражало глубокое Чистое небо.
Дамеш сидела на берегу рядом с Каиром. Разговор не ладился. Каир показал на луну и сказал:
. — Слушай, вон она сияет, как всегда, а ведь на ней уже лежит где-то наш вымпел.
Дамеш подняла голову и посмотрела на луну. Да, правда. Всегдашняя покровительница влюбленных и мечтателей и сегодня так же ясна и прозрачна, как всегда. Она похожа на кусок кристаллического льда, брошенный в космос чьей-то могучей рукой,— но ведь она уже не та. Изделье человеческих рук на ее поверхности.
— Какая она сегодня большая! Как она прямо и низко висит над головой, кажется, протянешь руку и достанешь,— сказала Дамеш.
Оба посмотрели на небо.
— А я вижу,— сказала она,— вот там появилось новое черное пятно. Это наш вымпел. Что ты смеешься? Вымпел выкован из стали нашей выработки, а ее я за- мечу и на солнце.
— Да будет так! Блажен, кто верует,— улыбнулся Каир,— а кстати, ты знаешь, астрономы говорят, что недра луны полны железа самой высшей марки. Представляешь, какую сталь из нее можно варить? '
— Вот оно в чем дело,— засмеялась Дамеш,.— то-то я слышу, что в Америке всю луну распродали по участкам, оказывается, там и железо есть.
— Ну, нет! — крикнул Каир.— Чей вымпел лежит на поверхности? Наш! Ну, то-то! Никаких участков американцам!
Дамеш подняла вверх голову и вдруг спросила совершенно серьезно:
— Ну, а если бы тебя назначили директором сталелитейного завода на луне, ты поехал бы туда?
— С тобой хоть на луну, хоть на солнце,— ответил Каир.
— Да! На солнце, пожалуй, сгоришь,—засмеялась Дамеш.
— С тобой я...— бурно начал Каир и осекся.
Опять они молчали и смотрели на луну. Наступила тишина.
— Дамешжан,— сказал Каир тихо.
Дамеш не ответила, она молча смотрела вдаль, в темноту.
— Дамешжан,— повторил он.— Вот уже пять лет, как я жду тебя.
— Ой, что это! — воскликнула Дамеш.
Небо вдруг вспыхнуло золотым, оранжевым, багровым пламенем, и сейчас же внизу вспыхнуло и озеро теми же огнями. Светлые золотые блики, отражаясь от огненной воды, бежали по лицу Дамеш.
Это мартен, выдав новую партию стали, салютовал ночному небу снопом разноцветных искр.
— Дамешжан, ты молчишь? —-спросил Каир.
Дамеш посмотрела на него. На глаза ему упала прядь волос. Она отбросила их и опять стала глядеть в его глаза, а в душе у нее звучали слова старой песни:
Не найти мне вовеки другого, А найду, вновь припомню тебя.
Но она ничего не сказала, не бросилась к нему на шею, не заплакала, даже не поцеловала; просто молча поднялась и пошла туда — вверх, в светлую темноту, к горной вершине.
Конец