Чтение онлайн

– Да.

Снаружи послышался кашляющий взрыв, похожий на выстрел из миномета. Стекло витрины "Падающей Башни" взрывом вдавило внутрь бара. Бар начал наполняться удушливыми облаками слезоточивого газа.

– Ну?
– спросил Роланд. Он мог бы схватить Эдди, этим их соприкосновением заставив дверь появиться, втолкнуть в нее Эдди и протолкнуться сам. Но он только что видел, как Эдди ради него рисковал жизнью; видел, как этот истерзанный наркоманией человек вел себя с достоинством прирожденного стрелка, невзирая на свою пагубную привычку и на то, что ему пришлось драться нагишом, в чем мать родила, и поэтому Роланд хотел, чтобы Эдди решил сам.

– Поиски, приключения, Башни, миры, которые надо завоевать, - сказал Эдди, с трудом улыбнувшись. Новые снаряды со слезоточивым газом влетели в окна и с шипением разорвались на полу, но ни тот, ни другой не обернулись. Первые едкие струйки газа уже начали просачиваться в кабинет Балазара. Звучит даже лучше, чем в тех книжках Эдгара Райса Берроуза про Марс, что Генри мне иногда читал, когда мы были маленькие. Ты только одно пропустил.

– Что я пропустил?

– Прекрасных дев с обнаженной грудью.

Стрелок улыбнулся.

– По дороге к Темной Башне, - сказал он, - может встретиться все, что угодно.

Тело Эдди сотряс новый приступ дрожи. Он поднял голову Генри, поцеловал одну холодную, пепельно-серую щеку и бережно отложил окровавленную реликвию в сторону. Он встал с пола.

– Ладно, - сказал он.
– Все равно у меня на сегодняшний вечер ничего не намечалось.

– Вот, возьми, - сказал Роланд и сунул ему в руки одежду.
– Надень хотя бы башмаки. Ты себе ноги порезал.

Снаружи, на тротуаре, два мента в плексигласовых масках и бронежилетах ломали парадную дверь "Падающей Башни", в туалете Эдди - в подштанниках, в кроссовках "Адидас", а больше ни в чем, - по одной передавал Роланду пробные упаковки кефлекса, а Роланд рассовывал их по карманам джинсов Эдди. Когда все они были надежно размещены, Роланд опять правой рукой обнял Эдди за шею, а Эдди опять крепко взял Роланда за кисть левой руки. И дверь - прямоугольник тьмы - внезапно оказалась на месте. Эдди чувствовал, как ветер из того, другого мира отбрасывает у него со лба пропотевшие волосы. Он слышал, как о каменистый берег плещут волны. Он ощущал резкий запах кислой морской соли. И несмотря ни на что, несмотря на всю его боль, все его горе, ему вдруг захотелось увидеть эту Башню, о которой говорил Роланд. Ему очень сильно захотелось ее увидеть. А раз Генри умер, что у него осталось здесь, в этом мире? Родители у них умерли, а постоянной девушки у Эдди не было уже три года, с тех пор, как он заторчал на всю катушку - была только непрерывная череда давалок, ширялок, нюхалок. Ни одной порядочной. К ебаной матери такие дела.

Они шагнули в дверь, и Эдди даже шел чуть-чуть впереди.

На той стороне его вдруг опять начало трясти, ломать, мышцы мучительно сводило. Это были первые симптомы тяжелой героиновой абстиненции. И с ними у него появились первые испуганные мысли о том, во что он влип.

– Постой!
– закричал он.
– Мне нужно на минуточку вернуться! У него в столе! У него в столе в соседней комнате! Наркота! Если они держали Генри под кайфом, значит, должно быть ширево! Героин! Он мне нужен! Я без него не могу!

Он умоляюще смотрел на Роланда, но у стрелка было каменное лицо.

– Эта часть твоей жизни кончилась, Эдди, - сказал он и протянул вперед левую руку.

– Нет!
– завопил Эдди, вцепляясь в него.
– Нет, ты не понял, чувак, я без него не могу! НЕ МОГУ!

С тем же успехом он мог бы вцепиться в камень.

Стрелок захлопнул дверь.

Она глухо стукнула - этот звук означал абсолютную безвозвратность - и упала назад, на песок. От ее краев поднялось немного пыли. Позади двери ничего не было, и теперь на ней не было никакой надписи. Данный проход между двумя мирами закрылся навсегда.

– Нет!
– взвизгнул Эдди, и чайки в ответ ему загалдели, словно с издевкой и презрением; чудовища стали задавать ему вопросы, быть может, намекая, что он сможет расслышать их получше, если подойдет поближе, а Эдди, плача и трясясь, повалился на бок и забился в судорогах.

– Твоя нужда пройдет, - сказал стрелок и ухитрился достать из кармана джинсов Эдди, которые были так похожи на его собственные, одну из пробных упаковок. Опять он сумел прочесть некоторые буквы, но не все. Было написано что-то вроде "Чийфлет".

Чийфлет.

Лекарство из другого мира.

– Либо убьет, либо исцелит, - пробормотал Роланд и всухую проглотил две капсулы. Потом он принял три оставшиеся таблетки астина и лег рядом с Эдди и, как сумел, обхватил его руками, и через некоторое время - трудное время - они оба заснули.

6. КАРТЫ ТАСУЮТСЯ

К_а_р_т_ы _т_а_с_у_ю_т_с_я

После этой ночи время для Роланда то и дело прерывалось, вообще не было реальным временем. Он помнил только ряд отдельных картин, моментов, разговоров вне контекста; картины мелькали и пролетали мимо, подобно одноглазым тузам, и тройкам, и девяткам, и Проклятой Черной Суке - Даме Пауков, когда колоду быстро-быстро тасует шулер.

После он спросил у Эдди, сколько это длилось, но Эдди тоже не знал. Время разрушилось для них обоих. В аду не бывает времени, а каждый из них находился тогда в своем личном аду: Роланд - в аду лихорадки и инфекции, Эдди - в аду ломки.

– Меньше недели, - сказал Эдди.
– Это - единственное, что я знаю точно.

– Откуда ты это знаешь?

– Лекарства для тебя у меня было как раз на неделю. После этого тебе пришлось бы самому сделать одно из двух.

– Выздороветь или умереть?

– Верно.

К_а_р_т_ы _т_а_с_у_ю_т_с_я

Сумерки сгущаются, и в это время раздается выстрел, сухой треск, слышный сквозь неизбежный и неотвратимый шум бурунов, умирающих на пустынном берегу: "БА-БАХ!". Стрелок ощущает запах пороха. "Что-то случилось, - беспомощно думает стрелок и хватается за револьверы, которых нет на месте.
– Ох, нет, это - конец, это..."

Но больше выстрелов не слышно, и что-то начинает

К_а_р_т_ы _т_а_с_у_ю_т_с_я

вкусно пахнуть в темноте. Спустя столько времени, долгого, темного, иссушающего, что-то варится. Дело не только в запахе. Он слышит потрескивание веток, видит слабое оранжевое мерцание костра. Время от времени ветерок с моря доносит до него ароматный дым и другой запах, тот, от которого у него слюнки текут. "Еда, - думает он.
– Боже мой, неужели я хочу есть? Если я хочу есть, то, может, я выздоровею".

Он пытается позвать: "Эдди", - но голос у него совсем пропал. У него болит горло, так сильно болит. "Надо было и астин захватить", - думает он - и пытается засмеяться: все снадобья для него, и ничего для Эдди.

Появляется Эдди. Он держит жестяную тарелку, одну из тех, что стрелок узнал бы где угодно, в конце концов, она же - из его собственного кошеля. На ней лежат мокрые, дымящиеся куски беловато-розового мяса.

"Что?" - силится спросить Роланд, но ему удается выдавить лишь слабый, мерзкий писк.