Чтение онлайн

– Налево, - окликала она, и Эдди спешил взять влево, проскальзывая мимо валуна, который торчал из вязкого песка, точно сердито ощеренный гнилой клык. Сам Эдди мог и не заметить камень.

– Направо, - окликала Одетта, и Эдди, едва не угодив в одну из песчаных ловушек, которые попадались все реже, как послушная лошадка, забирал вправо.

Наконец они остановились, и Эдди лег на землю, тяжело дыша.

– Поспите часок, - сказала Одетта.
– Я вас разбужу.

Эдди посмотрел на нее.

– Я не лгу. Я заметила состояние вашего друга, Эдди...

– Знаете, друг - не вполне точное сло...

– ...понимаю, насколько важно время и не позволю вам из чувства ложной жалости проспать больше часа. Определять время по солнцу я умею очень хорошо. А выбившись из сил, вы сослужите этому человеку плохую службу, не так ли?

– Да, - сказал Эдди, думая: "Ты же не понимаешь. Если я засну, а Детта Уокер вернется..."

– Спите, Эдди, - сказала Одетта, и Эдди, будучи слишком утомлен (и слишком влюблен), чтобы усомниться, доверился ей. Он заснул. Она разбудила его, как и обещала, через час, и по-прежнему была Одеттой, и они двинулись дальше, и теперь она снова помогала юноше, орудуя рычагами. Они полным ходом катили по сужающейся песчаной полосе к двери, которую Эдди все время лихорадочно высматривал и неизменно не находил.

Оставив Одетту поглощать свою первую за много дней трапезу, Эдди вернулся к стрелку. Роланд выглядел как будто бы чуть получше.

– Присядь, - сказал он Эдди.

Эдди присел на корточки.

– Оставь мне полупустой бурдюк. Это все, что мне нужно. Ее отвези к двери.

– Что, если я не...

– Не найдешь? Найдешь. Здесь были первые две, здесь будет и эта. Если вы доберетесь туда сегодня до заката, дождись темноты и убей двух омаров. Нужно будет устроить ее в надежном укрытии и оставить ей поесть. Если сегодня вечером ты не доберешься до двери, убей трех омаров. На.

Он протянул Эдди один из револьверов.

Эдди с уважением взял его, снова удивившись, какой же он тяжелый.

– Я думал, все патроны ни к черту.

– Вероятно. Но я заряжал теми, что, по-моему, намокли меньше прочих три штуки были у пряжки патронной ленты слева, три - у пряжки справа. Может, хоть один да выстрелит. А повезет - так два. На ползучих гадов их не трать.
– Роланд коротко смерил Эдди оценивающим взглядом.
– Там могут оказаться другие твари.

– Так ты тоже слышал?

– Если ты про тварь, мяукавшую в холмах - да. Если про Нечистого Духа, как говорят твои глаза - нет. Я слышал дикую кошку в зарослях, вот и все. Быть может, голос у нее вчетверо больше ее самой. Быть может, ее ничего не стоит отогнать палкой. Думать же следует о нашей спутнице. Если вернется другая, как бы тебе не пришлось...

– Если у тебя на уме мокруха, я пас!

– Быть может, придется ранить ее в руку. Понятно?

Эдди нехотя кивнул. Может, чертовы патроны все равно не захотят стрелять, так какой смысл лезть из-за этого в бутылку?

– Когда доберешься до двери, женщину оставишь. Найдешь укрытие, спрячешь ее как можно лучше и с креслом вернешься ко мне.

– А револьвер?

Глаза стрелка полыхнули так ярко, что Эдди непроизвольно дернул головой, словно Роланд ткнул ему под нос пылающий факел.

– О боги! Оставить ей заряженный револьвер, когда в любую минуту может вернуться другая? Ты лишился рассудка?

– Но патроны...

– На хуй патроны!
– крикнул стрелок. Ветер внезапно стих, и слова Роланда отчетливо разнеслись над пляжем. Одетта повернула голову. Долгую минуту она смотрела на мужчин, потом вновь обратила взгляд в сторону моря.
– Револьвер ей не оставлять!

Эдди говорил негромко, на случай очередного затишья.

– Что, если пока я буду возвращаться к тебе, из зарослей спустится какая-нибудь тварь? Какая-нибудь кошка, которая вчетверо больше своего голоса, а не наоборот? Что-то, что нельзя прогнать палкой?

– Оставишь ей горку камней, - сказал стрелок.

– Камней! И прослезился тут Иисус! Ну и дерьмо же ты, приятель, мать твою в гроб!

– Я думаю, - сказал стрелок.
– Ты, похоже, на это не способен. Я дал тебе револьвер, дабы половину того пути, что тебе нужно проделать, ты мог бы защищать эту женщину от опасностей вроде той, о которой толкуешь. Ты хотел бы, чтобы я забрал револьвер? Тогда, возможно, ты мог бы умереть за нее. Это доставило бы тебе радость? Весьма романтично... если не считать того, что тогда ко дну пойдет не только она одна, а все. Все трое.

– Очень логично. Однако ты все равно паскудное дерьмо.

– Уходи или оставайся. Довольно оскорблений.

– Ты кое-что забыл, - с яростью сказал Эдди.

– Это что же?

– Ты забыл посоветовать мне повзрослеть. Генри вечно говорил: "Ох, да повзрослей же ты, пацан..."

Стрелок улыбнулся усталой, странной красоты улыбкой.

– Думаю, ты уже повзрослел. Пойдешь или останешься?

– Пойду, - ответил Эдди.
– Что ты собираешься есть? Она умяла все остатки.

– Паскудное дерьмо что-нибудь придумает. Паскудное дерьмо занималось этим не один год.

Эдди отвел глаза.

– Я... это... извини, что обозвал тебя, Роланд. Очень...
– Он вдруг резко, пронзительно рассмеялся, - ...очень уж трудный был день.

Роланд опять улыбнулся.

– Да, - согласился он.
– Верно.

В тот день по времени они показали лучший за все путешествие результат, но вот уже и солнце золотой дорожкой расплескалось по глади океана, а никакой двери в поле зрения все еще не было. Хотя Одетта твердила, что прекрасным образом способна выдержать еще полчаса пути, Эдди объявил привал и помог женщине выбраться из кресла. Он перенес ее на пятачок ровной, с виду довольно гладкой земли, снял со спинки и сиденья кресла подушки и осторожно устроил на них Одетту.

– Господи, какое счастье - вытянуться, - вздохнула она.
– Но...
– Ее чело затуманилось.
– Я все время думаю про этого человека, Роланда. Мы оставили его там совсем одного, и, честное слово, мне это вовсе не нравится. Эдди, кто он? Что он такое?
– Словно высказывая запоздалое соображение, Одетта прибавила: - И почему он так много кричит?

– Наверное, просто натура такая, - сказал Эдди, резко развернулся и отправился собирать камни. Роланд почти никогда не кричал. Молодой человек догадывался, что отчасти на эту мысль Одетту натолкнули события нынешнего утра - НА ХУЙ патроны!, но остальное было ложными воспоминаниями о том времени, когда она была Одеттой только в своем представлении.

Как и наказывал Роланд, Эдди убил трех омаров и так сосредоточился на том, чтобы подстрелить последнего, что от четвертого, наступавшего на него справа, отпрыгнул в самый последний момент. Увидев, как чудовище щелкнуло клешнями, цапнув пустоту там, где минутой раньше находилась его нога, он подумал о пальцах, которых лишился стрелок.

Он варил омара на костре из сухого дерева - мало-помалу вторгающиеся в прибрежную полосу холмы и становящаяся все более обильной растительность облегчили и ускорили поиск хорошего топлива, - а на западном небосклоне таял последний свет дня.