Чтение онлайн

Однообразный ход мыслей Детты вдруг прервал некий звук, явственно донесшийся к ней сквозь прибой и ветер: тяжкий грохот револьверного выстрела.

– А по-моему, ты понимаешь это лучше, чем показываешь, - сказал Эдди.
– До фига как хорошо понимаешь. По-моему, тебе хочется, чтобы я подошел туда, где меня можно будет схватить, вот что.
– Не отрывая взгляда от лица Роланда, юноша дернул головой в сторону двери и, не ведая, что неподалеку кто-то думает то же самое, прибавил: - Знаю, знаю, ты болен. Но, может быть, ты делаешь вид, что намного слабее, чем на самом деле. Может, ты самую капельку филонишь.

– Может быть, - без улыбки проговорил Роланд и добавил: - Однако это не так.

Хотя... отчасти это было именно так.

– Впрочем, от нескольких лишних шагов вреда не будет, правда? Долго орать я не смогу.
– Словно в подтверждение правоты стрелка, последний слог прозвучал хриплым лягушачьим кваком.
– Но мне необходимо заставить тебя подумать, что ты делаешь... что ты надумал сделать. Раз уж нельзя убедить тебя пойти со мной, возможно, я сумею хотя бы... заставить тебя снова насторожиться.

– Ради твоей драгоценной Башни, - фыркнул Эдди, однако, оскальзываясь и вздымая изорванными теннисными туфлями вялые облачка темной, красновато-бурой пыли, спустился до середины уже преодоленного им ранее участка склона.

– Ради моей драгоценной Башни и твоего драгоценного здоровья, сказал стрелок.
– Не говоря уж о твоей драгоценной жизни.

Из кобуры на левом бедре, повинуясь руке Роланда, выскользнул второй и последний револьвер. Стрелок посмотрел на него с выражением и печальным, и в то же время отстраненно-холодным.

– Если ты думаешь, что сумеешь меня испугать...

– Не думаю. Ты же знаешь, что я не могу застрелить тебя, Эдди. Но мне кажется, тебе действительно необходимо преподать наглядный урок того, как изменилось положение дел. Как сильно оно изменилось.

Роланд поднял револьвер, прицелился - не в юношу, в пустынный океан, где ходили большие волны - и большим пальцем спустил курок. В ожидании оглушительного грохота выстрела Эдди внутренне подобрался.

Ничего подобного. Только унылый щелчок.

Роланд опять оттянул боек. Барабан провернулся. Стрелок нажал на курок, и вновь они не услышали ничего, кроме слабого щелчка.

– Не переживай, - сказал Эдди.
– Там, откуда я родом, Министерство Обороны наняло бы тебя после первой же осечки. С таким же успехом ты мог бы...

Но оглушительное "БА-БАХ!" револьвера обрубило окончание фразы так же аккуратно и чисто, как Роланд в бытность свою учеником, упражняясь в стрельбе по мишеням, обрубал с деревьев мелкие веточки. Эдди подскочил. Выстрел мигом оборвал доносившееся с холмов непрерывное рииииииииии насекомых, которые медленно и осторожно возобновили пение лишь после того, как Роланд положил револьвер себе на колени.

– И что, черт возьми, это доказывает?

– Полагаю, что все зависит от того, к чему ты прислушаешься, а что откажешься выслушать, - чуть резковато ответил Роланд.
– Это должно доказывать, что среди этих патронов есть и хорошие. Кроме того, это наводит на подозрения - на сильные подозрения - что в том револьвере, который ты отдал Одетте, часть патронов, возможно, даже все патроны годные.

– Чушь собачья!
– Эдди помолчал.
– С чего бы?

– А вот с чего: револьвер, из которого я сейчас стрелял, я зарядил патронами с самого низа патронных лент - иными словами, теми, что намокли сильнее прочих - и сделал это просто для того, чтобы убить время до твоего возвращения. Понятно, нельзя сказать, что заряжать револьвер - дело долгое, даже если на руке не хватает двух пальцев!
– Роланд рассмеялся, но смех почти сразу перешел в кашель, и чтобы унять его, стрелок прижал ко рту обкорнанный кулак. Когда кашель стих, Роланд продолжил: - Однако после того, как пробуешь стрелять подмокшими патронами, револьвер следует разобрать, а механизм - вычистить. "Револьвер разобрать, механизм вычистить, личинки", - вот первое, что вдолбил нам Корт, наш учитель. Я не знал, сколько времени затрачу на разборку, чистку и сборку револьвера, если у меня всего полторы руки, но подумал, что коль скоро намерен жить и дальше - а я намерен, Эдди, твердо намерен - это лучше выяснить. Выяснить и со временем научиться управляться быстрее, как по-твоему? Подойди поближе, Эдди! Во имя своего отца, подойди поближе!

– Чтобы лучше видеть тебя, дитя мое, - сказал Эдди, делая, впрочем, пару шагов в сторону Роланда. Пару шагов, не больше.

– Когда в первый же раз, как я нажал на курок, грянул выстрел, я чуть в штаны не наложил, - сказал стрелок. Он опять рассмеялся. Потрясенный Эдди понял, что Роланд достиг той грани, за которой начинались горячка и бред.
– Первый же "желудь" выстрелил! Но поверь - это было последнее, чего я ожидал.

Эдди попробовал определить, не лжет ли стрелок - и насчет револьвера, и насчет своего состояния. Да, парняга приболел. Но действительно ли так уж сильно? Эдди не знал. Если Роланд притворялся, притворялся он классно; что касается револьверов, Эдди никак не мог сказать, что - правда, что ложь: опыта обращения с оружием у него не было. До того, как очутиться в перестрелке на хате у Балазара, он за всю свою жизнь стрелял из пистолета, наверное, раза три. Генри, быть может, и разобрался бы, но Генри был мертв... мысль, которая имела обыкновение неизменно заставать Эдди врасплох, наново ввергая в пучину горя.

– Больше ни один не выстрелил, - продолжал стрелок, - я прочистил механизм, перезарядил револьвер и опять прощелкал весь барабан. На этот раз я взял те патроны, что занимали гнезда чуть поближе к пряжкам патронных лент. Те, что должны были отсыреть еще меньше - ведь самыми сухими были самые ближние к пряжкам патроны. Ими мы все время и заряжали револьверы, чтобы добыть еду.

Роланд замолчал, сухо покашлял в ладонь и продолжал.

– Я полностью прощелкал барабан во второй раз и наткнулся на два годных патрона. Я опять разобрал револьвер, снова вычистил его и зарядил в третий раз. Только что у тебя на глазах я трижды спустил курок, проверяя первые три из заряженных мною гнезд.
– Стрелок слабо улыбнулся.
– А знаешь, после первых двух щелчков я подумал: вот оно, мое окаянное везенье - заполнил барабан одной сыростью. Не слишком убедительная демонстрация получилась бы, а, Эдди? Ты не подойдешь немного поближе?

– Совершенно неубедительная, - отозвался Эдди.
– Нет, спасибочки, я думаю, что подходить ближе, чем сейчас, не буду. Какой же урок я, по идее, должен извлечь из всего этого, Роланд?

Роланд посмотрел на Эдди так, как смотрят на слабоумных.

– Да будет тебе известно, я отправил тебя сюда не умирать. Я обоих вас отправил сюда не для того, чтобы вы погибли. Великие боги, Эдди, где твои мозги? У нее револьвер с боевыми патронами!
– Стрелок пристально смотрел на молодого человека.
– Она где-то наверху, в холмах. Возможно, ты воображаешь, будто сумеешь напасть на след этой женщины и выйти на нее, но, если земля действительно такая каменистая, какой кажется с этого места, удачи не жди. Эта женщина - Детта, а не Одетта!
– залегла там наверху, Эдди, залегла с заряженным боевыми патронами револьвером в руке. Стоит мне оставить тебя, как ты отправишься за ней, и тогда она вышибет тебе кишки через задницу.

Он снова судорожно закашлялся.

Эдди не сводил глаз с сотрясаемого кашлем человека в инвалидном кресле. Волны тяжело бились о берег, ветер выдувал свою нескончаемую идиотскую ноту. Наконец он услышал собственный голос:

– Один патрон из тех, о которых знаешь, что они в порядке, ты мог и припрятать. По-моему, ты вполне способен на такое.
– И, сказав так, Эдди понял: да, верно - он считает Роланда способным и на это, и на любую другую подлость.

Его Башня.

Его проклятая Башня.

Но каково коварство - вложить уцелевший патрон в третье гнездо барабана! Придает происходящему нужный оттенок реальности, не так ли? Отчего становится трудно не верить.

– В моем мире, - сказал Эдди, - есть одно присловье. "Этот и эскимосу холодильник продаст". Вот такая поговорка.

– Как ее понимать?

– А так: да пошел ты...

Стрелок долгое время смотрел на молодого человека, потом кивнул.

– То есть ты остаешься. Хорошо. Когда эта женщина - Детта, те... дикие животные, что, возможно, водятся в округе... не так опасны для нее, как если бы она была Одеттой. Для тебя самого - по крайней мере, пока было бы безопаснее держаться от нее подальше, однако ситуация мне понятна. Она мне не по душе, но времени спорить с дураком у меня нет.