Чтение онлайн

Когда Катберт сорвал печать и прочитал записку Риа, у него округлились глаза.

12

Рой Дипейп поджидал Джонаса в "Приюте путников", куда тот в отличном расположении духа и возвратился из поездки на "Полосу К". Посланец таки прибыл, объявил Дипейп, улучшив и без того прекрасное настроение Джонаса. Однако Рой почему-то не лучился счастьем, как ожидал Джонас. Скорее наоборот.

– Посланец поехал в Дом-на-Набережной, где, как я полагаю, его ждут, продолжил Дипейп.
– Он хочет, чтобы ты прибыл туда немедленно. На твоем месте я бы не задерживался ни на секунду, не стал бы далее есть. И пить не советую. С этим типом можно иметь дело только на ясную голову.

– Что-то ты сегодня рассоветовался, а, Рой?
– Голос Джонаса сочился сарказмом, однако когда Красотуля принесла ему стопку виски, он качнул головой и послал ее за стаканом воды. Рой-то сам не свой, решил Джонас. Бледно выглядит старина Рой. А когда Шеб сел за пианино и прошелся по клавишам, Рой вздрогнул, как от удара, и схватился за револьвер. Интересно. Но настораживало.

– Выкладывай, сынок... отчего волосы у тебя встали дыбом?

Рой покачал головой.

– Точно не знаю.

– Как зовут посланца?

– Я не спрашивал, он не представился. Показал мне пайдзу Фарсона. Ты знаешь, - Дипейп понизил голос.
– Глаз.

Джонас знал, все так. Он ненавидел этот широко раскрытый глаз, не мог представить себе, что заставило Фарсона остановиться на таком символе. Почему не поднятый кулак? Скрещенные мечи? Птица? К примеру, сокол... сокол отлично смотрелся бы на пайдзе. Но этот глаз...

– Хорошо.
– Джонас допил воду. Она пошла лучше, чем виски... от поездки по солнцу в горле пересохло.
– Остальное выясню сам.

У дверей Джонаса остановил голос Дипейпа:

– Элдред?

Джонас обернулся.

– Выглядит он, как разные люди.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Не знаю.
– По лицу Дипейпа чувствовалось, что он в полном замешательстве и действительно не понимает, с кем свела его судьба.
– Мы говорили не больше пяти минут, но в какой-то момент я посмотрел на него и подумал, что он - тот старый козел из Ритзи, которого я пристрелил. Чуть позже посмотрел еще раз и чуть не вскрикнул: "Адов огонь, да это же мой папашка". А потом он стал самим собой.

– И как он выглядит?

– Увидишь сам. Впрочем, не думаю, что он тебе глянется.

Открыв одну дверцу, Джонас повернулся вновь:

– Рой, надеюсь, это не сам Фарсон? Переодевшийся Благодетель?

Дипейп, хмурясь, задумался, потом покачал головой:

– Нет.

– Ты уверен? Мы видели его только раз, помнишь, и издалека.
– Латиго показал им Фарсона. Шестнадцать месяцев назад плюс-минус несколько дней.

– Я уверен. Ты же помнишь, какой он огромный?

Джонас кивнул. Конечно, не лорд Перт, но ростом повыше шести футов и поперек себя шире.

– Этот человек ростом с Клея, а то и ниже. И рост у него не меняется, какое бы обличье он ни принял.
– Дипейп помялся, прежде чем добавить: - А смеется он, как мертвец. От этого смеха меня бросило в дрожь.

– Что значит, как мертвец?

Рой Дипейп покачал головой:

– Объяснить не могу.

13

Двадцатью минутами позже Элдред Джонас миновал арку со словами "ВХОДИТЕ С МИРОМ" и оказался на вымощенном дворе Дома-на-Набережной. На душе у него кошки скребли. Он ожидал, что приедет Латиго... а приехал, если Рой слишком уж не ошибся, кто-то другой.

Мигуэль, широко улыбаясь, поспешил к нему. Взял поводья из рук Джонаса.

– Reconocimiento [Благодарю (исп.).].

– Por nada, jefe [Не за что, сеньор (исп.).].

Джонас вошел в дом, увидел Олив Торин, в одиночестве сидевшую в гостиной, кивнул ей. Она кивнула в ответ, чуть улыбнулась.

– Сэй Джонас, как хорошо вы выглядите. Если вы хотите увидеть Харта...

– Прошу меня извинить, леди, но я приехал к канцлеру.
– И Джонас быстро поднялся по лестнице, ведущей в апартаменты канцлера, прошел узким длинным коридором, освещенным (не очень ярко) газовыми рожками.

Постучал в массивную, из дуба, инкрустированную медью дверь. К красивым женщинам вроде Сюзан Дельгадо Раймер проявлял полное равнодушие, зато атрибуты власти и роскошь любил.

– Заходите, мой друг, - ответил голос - не Раймера. А за словами последовал смешок, от которого по коже Джонаса поползли мурашки. Он смеется, как мертвец, вспомнилось ему предупреждение Роя.

Джонас толкнул дверь и вошел. К благовониям Раймер относился с безразличием, точно так же как к бедрам и губам женщин, но сейчас в кабинете курились благовония, и их запах напомнил Джонасу о Зале Предков в Галааде. Газовые рожки горели на полную мощность. Шторы из пурпурного бархата (королевский цвет, его Раймер выделял среди всех) колыхались от морского бриза, залетавшего через открытые окна. Раймера Джонас не увидел. Как и обладателя голоса, пригласившего его войти. К кабинету примыкал небольшой балкончик, но через открытые двери Джонас видел, что там никого нет.

Джонас двинулся дальше, бросил взгляд в зеркало в золоченой раме, дабы убедиться, что никого нет и у него за спиной. Никого и не было. Впереди и слева стоял столик, накрытый на двоих, на нем - тарелки с холодными закусками, но стулья пустовали. Однако кто-то с ним говорил. Кто-то пригласил его войти, находясь по другую сторону двери.

Джонас выхватил револьвер.

– Да перестаньте, - послышался тот самый голос. Из-за левого плеча Джонаса.
– Незачем прибегать к оружию, мы же все друзья. Сами знаете, находимся по одну сторону баррикад.

Джонас развернулся на каблуках, внезапно ощутив себя медлительным стариком. Перед ним стоял мужчина среднего роста, плотного сложения, с блестящими синими глазами и румянцем во всю щеку, свидетельствующим то ли об отменном здоровье, то ли о выпитом вине. Его улыбающиеся губы открывали маленькие зубки, спиленные на острие... конечно же, природа не могла наделить человека такими острыми зубами. Одет он был в черную сутану, в каких ходили святые люди, с отброшенным на спину капюшоном. Поначалу Джонас подумал, что мужчина лысый, но потом понял, что ошибся. Волосы он не стриг - брил.

– Уберите вашу пукалку, - продолжил мужчина в черном.
– Мы все друзья, говорю я вам... рука руку моет. Мы преломим хлеб и поговорим о многом... волах, и цистернах с нефтью, и о том, что Фрэнк Синатра как шансонье превосходил Элвиса Пресли.

– Кто? Кого превосходил?

– Вы их не знаете, да это и не важно, - вновь затараторил мужчина в черном.

Не нравился Джонасу его голос, определенно не нравился. Такие голоса, подумал он, доносятся через забранные решетками окна психушки.