Чтение онлайн

– Тогда, – говорю я, – может, встретимся где-нибудь попозже?

– Малышня, вы что это, целуетесь?

Мы инстинктивно отпрыгиваем друг от друга, оборачиваемся и видим с подозрением косящегося на нас НеДжо. Его прическа в жутком состоянии, больше похожа на помятый кактус, чем на ирокез, а футболка надета задом наперед.

– Нет, – отвечаю я. – Мы просто…

Ладно, может, мы действительно вот-вот бы поцеловались. Поганец НеДжо.

– Да мать вашу, – он полукричит-полустонет, – раз не целуетесь, тогда свалите с дороги. Мне нужно прилечь.

Сегодня понедельник – единственный день, когда магазин закрыт для покупателей – и Оливер открывает ему дверь. Мы оба смотрим, как НеДжо вваливается внутрь и направляется в читальный уголок.

– Мне нужно внедрить систему наименований своего похмелья, как у ураганов, – бормочет он, укладываясь на диване. – Это назову Эбби. Первостатейная шлюха.

Оливер наблюдает за ним с оправданным подозрением: ставлю восемь к одному, что НеДжо собирается заблевать диван.

– Что ты вообще здесь делаешь? – интересуюсь я. – Почему не дома?

– Думаю, кому-то понадобился его кошелек, – Оливер достает его из-за стойки и кидает его на грудь НеДжо. – Держи, герой.

– Слишком громко, – стонет тот. – И тут слишком ярко. Наверное, именно так себя ощущают аутисты.

Оливер с ужасом хохотнул, прежде чем ответить:

– Джо, ты совсем ебанулся, ты что несешь?

– Только вот не говори мне, что я не прав.

Раздраженно покачав головой, Оливер идет за стойку и включает музыку. Звуки разрывают тишину магазина, а Оливер достает воображаемую гитару.

– Да! – я подыгрываю ударными на стойке.

– Ну какого хуя, а! – НеДжо переворачивается и утыкается лицом в подушку.

Оливер подходит к читальному уголку и кричит прямо ему в ухо:

– Врежем рок в этой дыре!

НеДжо бьется в конвульсиях, а меня пробирает на хохот.

– Это Revelation [альбом рок-группы Journey – прим. перев.]? – спрашиваю я Оливера.

Он кивает и, высунув кончик языка, «исполняет» гитарное соло.

– А ты когда-нибудь думал об этом? – спрашиваю я, а Оливер возвращается к стойке немного уменьшить звук.

– О чем думал?

Когда я смотрю на него – на эту широкую улыбку, на бегающие пальцы по грифу нелепой воображаемой гитары, на гримасу крутого рокера – то понимаю, что его очки сглаживают его образ, остужают, будто добавляют льда в напиток.

Без них он сплошная резкость и вибрирующий цвет: сверкающие голубые глаза, теплые губы, темная щетина.

– Стив Перри против Арнела Пинеды [в разное время вокалисты Journey – прим. перев.], – видя его непонимание, я поясняю: – Парень, который на YouTube пел каверы Journey… и в конце концов стал их новым вокалистом.

Оливер увлеченно кивает головой в такт музыке.

– А, точно. Кажется, где-то слышал.

– Я про то, что бы ты выбрал: настоящие или трибьют-группы? [группа, специализирующаяся на исполнении песен одного коллектива – прим. перев.]

– Подожди, я думал, Пинеда – это и есть настоящие Journey.

Я притворяюсь, что раздражена.

– Ну ты же понимаешь, о чем я.

Он пожимает плечами.

– Я думаю, это смотря о ком мы говорим.

– Ну хотя бы о Дилане.

Лежа на диване, НеДжо тихо стонет: «А?» – и открывает один глаз. Он мгновение смотрит на нас и медленно моргает от самого странного молчания на свете. Наконец он отворачивается, чтобы спрятать лицо, возвращаясь к своему похмелью.

– Да ну на фиг, – качая головой, говорит Оливер, снова вливаясь в нашу дискуссию. – Боб Дилан – легенда. И потом, по сути все музыканты – это трибьют-группы Дилана.

– Ну ладно-ладно, – отвечаю я. – А как насчет Heart? [американо-канадская рок-группа, основанная сестрами Энн и Нэнси Уилсон – прим. перев.] Ты выберешь сегодняшних молодых телок, горланящих «Barracuda», или же самих сестер Уилсон в их шестьдесят…

Оливер выглядит потрясенным.

– Из тебя какая-то фиговая феминистка.

Смеясь, я ему отвечаю:

– Феминизм тут не при чем. Я просто рассуждаю. Представь себе реалити-шоу, где идет кастинг участниц для трибьюта. Насколько же нужно ненавидеть свою великолепную карьеру длиной в сорок лет, чтобы потом состязаться со своей же трибьют-группой?

Он подходит и ерошит мне волосы.

– Вот почему я никогда тебя не оставлю.

Я замираю, затаив дыхание, и все внутри побуждает меня насторожиться.

Наверное, моя реакция написана у меня на лице, и до Оливера тут же доходит, что он сказал.

– Черт, Лола, – он обнимает меня за плечи и притягивает мое лицо к своей шее. – Я просто хотел сказать, ты такая милая. Конечно же, я тебя никогда не оставлю.

И это правда, говорю я себе. Он серьезно.

– Может, вы двое уже наконец перепихнетесь, и покончим с этим? – стонет НеДжо с дивана. – Господи боже, кто-нибудь, нужно срочно освятить это пр'oклятое место.

Мы отодвигаемся друг от друга, но на этот раз иначе. Наши руки разъединяются куда медленней: ладони, пальцы, затем их кончики.

– Мне нужно сделать несколько звонков, – говорю я Оливеру. – Чем будешь потом занят?

Он пожимает плечами и смотрит на мой рот.

– Пока не знаю.

Я спиной иду к двери, наблюдая за его медленно расцветающей улыбкой. Внутри меня что-то щелкает. Я словно наклоняюсь и сама подаю тот мячик в центр площадки.

– Окей, я позвоню тебе попозже.

Оливер

Я давно знаю, что Лола редко когда повинуется импульсу. Если не считать нашу свадьбу в Вегасе, ей обычно требуется время – будь то секунды или дни – чтобы взвесить все «за» и «против». Никогда не знал кого-то, настолько осмотрительного.

Впервые я заметил это на пляже одной потрясающей августовской ночью. В тот день вышла ее книга и тут же оказалась на вершинах чартов в своем жанре. Тогда я пьяный рванул к воде и, разувшись на бегу, нырнул прямо в одежде.

Лола была еще пьянее меня, но, еле волоча ноги, она подошла к полосе прибоя и, замявшись, уселась на песок.

– Мне не во что переодеться, – промямлила она. После чего упала на спину, раскинув руки в стороны. – Я промокну и вся буду в песке.

– Ты уже в песке, – заметил я, убирая мокрые волосы со лба.