Чтение онлайн

Но вот я иду в промозглой тьме, без сил, без поддержки и вникуда. Странное дело, выходя из дверей я отчетливо представляла себе как приду домой, устало поем, искупаюсь в теплой ванне и упаду на постель, проваливаясь в сон… Отойдя шагов на двести с ужасом вспомнила — у меня нет дома! Мне фактически некуда идти. Я осталась не просто одна, осознание того, что меня больше никто не ждет уже давно поселилось в душе, но я совершенно забыла, что дома у меня тоже нет. Ничего. И остановившись посреди улицы, на которой больше не горели фонари, я вспомнила все — Ночь Свободы, погромы, огонь охвативший мой родной дом, все что осталось в память о родителях, няне и брате. И пустота в душе. Нет сил даже оплакать свои потери, нет сил отчаиваться, ни на что нет сил. Я брела по темным улицам, с которых так и не убрали мусор, битые стекла, бутылки, и думала лишь о том, чтобы упасть и уснуть. Усталость, дикая и давящая вытесняла все остальные мысли — напади на меня сейчас грабитель, или рабы, ищущие на ком сорвать злость — мне было бы все равно. Перед глазами лицо роженицы, пациента, что умер на операционном столе, того ребенка и ощущение собственной слабости, несостоятельности…

Я брела потерянно и устало, не замечая проходящих мимо людей, едва не угодив под копыта дворянского ополчения, из которого ныне формировали городскую стражу, не чувствуя холода. Едва свернула к окраине города, какой-то мужчина чуть не сбил с ног, и не извинившись побрел прочь, пьяно покачиваясь. Очередная ночь…

Из тумана будто выплыла дверь доходного дома. Долго стояла, вспоминая условный стук. Вспомнила — три быстрых, четыре с более длинным интервалом удара. Дверь отворилась, всклокоченная госпожа Урас высунула длинный, крючковатый нос, воровато огляделась, схватила меня за руку и втащила в нутро дурно пахнущего помещения. Я едва не упала.

— Ходила где? — хмуро вопросила женщина.

Не было сил отвечать, не было желания объяснить. Молча кивнув, я устало побрела по лестнице, поднялась наверх, под самую крышу, вошла в комнатку, грязную, пыльную, прошла к кровати и рухнула, не раздеваясь. Потом, проваливаясь в сон, услышала чей-то тихий плачь, и, свернувшись в комочек, постаралась просто не думать о том, что это плакала я.

Он сидел за столом и пил вино. Белое. Глоток за глотком. Адепты вели себя тихо, как и всегда в присутствии легендарного магистра Эллохара. Сам же директор задумчиво оглядывал зал. Вампиры за длинным столом, все, от первого курса до двенадцатого — эти всегда держались вместе. Заметил взгляд, который метнул на него племянник. Не отреагировал, как и всегда — Влад предпочитал самостоятельность и о родстве с лордом директором не распространялся сам и просил не распространяться дядю. Но сегодня племянник вел себя странно, словно его что-то тревожило. Магистр Смерти взглянул в другой конец зала, где среди лунных фей сидела адептка Иллиса, четвертый курс. Прекрасно зная, где девушка доселе пыталась ночевать, Эллохар с некоторым неудовольствием отметил взгляды, которыми обменялись лунная и оборотень из Рысей.

«Началось» — печально подумал магистр.

Весна — время весеннего гона у оборотней и привлекательность суровых мускулистых адептов в глазах сокурсниц возрастала в разы. Порой лорд директор даже подумывал отправлять волосатую диаспору на временные полевые учения, но у оборотней по весне начинатись значительные трудности с дисциплиной. И с гормонами.

В результате феи, русалки, дриады и эльфийки томно стонут в сторону самого длинного из столов в академии — оборотней действительно собралось не мало. Адептки из Хаоса вели себя по сдержаннее — в Аду весны нет, что касается дроу — темные презирали оборотней и на их сезонное повышение притягательности внимания не обращали. Проблема была лишь в одном — оборотни обожали завоевывать крепости, чем неприступнее тем лучше, особенно по весне. Как итог — все адепты мужского пола зло смотрят на оборотней, адептки из Темной Империи и окружающих королевств на оборотней тоже смотрят, но с нежностью и надеждой, оборотни смотрят на темных эльфиек и демонесс Хаоса, последние игнорируют хвостатый и строят глазки вампирам, пользуясь временным выбыванием из гонки своих светлых соперниц. Идиллия. В серпентариях Ада и то по спокойнее будет.

— А я тут подумал, — задумчиво, негромко и ни к кому не обращаясь, начал Эллохар, — что если с сегодняшнего дня за ужином все будут смотреть исключительно в тарелку?

Наступил пик популярности столовых приборов. Им мгновенно и решительно уделили столько внимания, что посуда могла по праву гордиться собой… с минуту.

— Ой, а что это за пятно? — одна из трех обучающихся в школе Искусства Смерти совершенно светлая эльфийка Талурринэль из рода Хрустальной лозы указала на собственную тарелку. — Здесь пятно! Кто сегодня мыл посуду?

В наступившей тишине кто-то тихо произнес:

— Боевики, шестой курс.

Белокожая голубоглазая эльфийка нервно улыбнулась и фальшиво восхитилась:

— Надо же, как здорово все вымыли…

Сдержав усмешку, лорд Эллохар взглянул в конец столовой — там, за круглым столом сидел весь шестой курс боевого факультета. И оборотни и два вампира, и тролли и человская черная ведьма и шайгена Эрха, с некоторых пор находящаяся под пристальным вниманием директора школы Искусства Смерти. «Эти всегда вместе,» — со странной смесью раздражения и вместе с тем гордости подумал магистр Смерти, прислушиваясь к разговору адептов.

— На нас смотрят, — шепотом произнесла Риарас, накалывая на вилку кусочек не прожаренного мяса.

— Не вовремя он бросил пить, — так же прошептал, делая вид, что жует, Ронг.

— Для беспокойства причин нет, — Эрха мечтательно смотрела в окно.

Тролль собирался мрачно сплюнуть, выражая свое отношение к ее спокойствию, но передумал — в столовой за такое и прибить могут.

Внезапно сверкнул кинжал и сталь воткнулась в поверхность стола. Иргаш меланхолично снял наколотую на лезвие записку, развернул, прочел «В Бездну ваши корявые руки, вы ее хоть мыли?». Тролль, все так же невозмутимо достал карандаш из-за уха и приписал ответ «Магически». Ведьма навесила заклинание поиска, тролль запустил кинжал. Все вернулись к еде, не желая отрывать взглядов от тарелок. Все кроме мечатательной шайгены. Через мгновение кинжал вновь воткнулся в стол. Иргаш прочел: «Урки каменные, вы бытовую магию третий год сдать не можете!». «Слышь, Влад, мы встретимся и поговорим» — отписал тролль. Ведьма привычно навесила заклинание поиска, Иргаш запустил кинжал.

Сверкающая сталь, несмотря на заклинание, описав дугу миновала стол вампиров и воткнулась перед лордом директором. Эллохар молча снял записку, развернул, вчитался, бросил на племянника выразительный взгляд. Вампир заметно занервничал, но намек понял — он хоть и Блади, но по матери принадлежал к высшим демонам Хаоса, и как потомок Дакрэа в силе превосходил всех адептов школы Искусства Смерти. Клинок Эллохар не вернул, записку сжег. На тролля так же взглянул выразительно, но Инраш в отличие от Влада следовал приказу лорда директора и глаз от тарелки не отводил. Все продолжали ужин. Сытный, полезный, разнообразный и без вина. Алкоголь в школе Искусства Смерти дозволялся только директору, преподавателям и персоналу.

Эллохар вернулся к ужину — отрезал ломтик мяса от плохопрожаренного гевейка, поднес к губам, остановился. Какая-то мысль, странная, навязчивая не давала покоя. Его что-то беспокоило, возвращая мыслями к Третьему королевству. Запах мяты и пустырника… Некоторая смутная тревога по поводу выглядевшей слишком потерянной девушки. Отставив мясо, магистр Смерти плеснул полный бокал, залпом выпил. Налил еще… мысленно прикинул список дел на вечер, и решил, что пару часов роли не сыграют.

Вспыхнуло синее пламя.

— Добрый вечер.

Магианна Соер, затянулась в последний раз, затем вытряхнула пепел из трубки, постучав ею по забору, повернулась на голос и смерила заговорившего с ней мужчину внимательным взглядом. Мужчина оказался странным — высокий, светловолосый, худощавый, но отнюдь не хилый. Странный. Судя по одежде из приморья, цвет волос выдавал северянина, но учитывая глаза, можно было смело утверждать что степняк, правда в этом случае возникал вопрос — откуда у индивида нос горца? Характерный весьма и с горбинкой.

— Вы мне не нравитесь, — вынесла вердикт магианна.

— Суровая правда жизни, — мужчина улыбнулся, ничуть не оскорбившись. — А вы всегда столь откровенны в высказываниях?

— Статус позволяет, — усмехнулась магианна.

Мужчина чуть насмешливо изогнул бровь.

— Удовлетворите мое любопытство, — продолжила Соер, без стеснения разглядывая его, — кто вы? Откуда? Судя по внешности в вашем роду сплошь шлюхи неразборчивые в связях.

Улыбка исчезла с лица незнакомца, глаза, как показалось магианне, сверкнули, но сохраняя вежливое выражение, мужчина в приказном тоне попросил: