Чтение онлайн

Не дожидаясь приказа, Олефф ударил ему по лицу рукоятью топора, сломав нос, и пленник растянулся на земле.

– Это Халла Летняя Волчица, ты, вероломная дрянь.

– Благодарю тебя, Олефф Твердолобый, – сказала она с улыбкой. – А сейчас я повторю… говори.

Воин Медведя постарался выпрямиться, но из-за боли в сломанном носу его глаза застилали слезы, и он даже не пытался встать.

– Укротитель Медведей Фьорлана, верховный вождь Рулаг Медведь, заявил права на эти земли. По какому праву вы убили его воинов? – презрительно воскликнул он, и Халле стало ясно, что он фанатичный последователь Рулага Предателя.

– Твой господин предал Фьорлан, Ледяного Гиганта Рованоко и дома Слезы и Летнего Волка. Вот и все права, которые были нам нужны. – Она яростно уставилась на него.

– Что ожидает нас в Медвежьей Пасти? – спросил Олефф, при этом он слегка помахивал топором, желая подчеркнуть важность вопроса.

Медвежья Пасть – речная развилка, обозначавшая южную границу Джарвика. Природа сама постаралась сделать это место легким для обороны: узкая расщелина, которую почти невозможно было обойти.

Воин Медведя ухмыльнулся, обнажив выбитые зубы и окровавленные десны.

– Там вас ждет Грамма Черные Глаза, – уверенно заявил он, – новый вождь Хаммерфолла.

Халла порадовалась, что этих слов не слышит Падающее Облако. Она не сомневалась, он будет возражать против назначенцев Рулага на его родных землях.

– Рулаг слишком занят, чтобы самостоятельно навести порядок? – спросила она.

– Лорд Укротитель Медведей сидит в чертогах верховного вождя во Фредериксэнде, одноглазая. Его сын охотится за сыном Слезы, а на земли Медведя и Хаммерфолла он поставил вождями своих верных людей.

Халла и Олефф переглянулись.

– Я полагаю, больше от него не будет никакой пользы, – произнесла она.

Олефф ощерился в улыбке и без промедления погрузил лезвие топора в череп воина, пролив на землю струю крови, и почти мгновенно убил его. Другие пленники вздрогнули при неожиданном проявлении жестокости и теперь со страхом смотрели на Халлу и ее капитана.

– Я могу смириться с одним оскорблением, – произнесла она жестко, – но после второго вас ждет смерть. – Халла убедилась, что ее услышали все пленники, затем продолжила: – Эта лужица тролльей мочи сказала мне, якобы ваш лорд сейчас во Фредериксэнде. Якобы Предатель заявил права на земли Слезы, Медведя и Хаммерфолла.

Она перешла на крик, чтобы ее слова слышали не только пленники, но и воины ее отряда:

– Я Халла Летняя Волчица, наследница Тиргартена, и я говорю: Рулаг Медведь – убийца и трус, я нарекаю его Предателем! – Она прорычала последнее слово. – Земля Летнего Волка не признает нового верховного вождя, и мы лучше умрем, чем сложим топоры и преклоним колени перед Рулагом.

Последние слова были обращены к ее воинам, и она получила от них громкое одобрение. У Вульфрика на лице, пока он ее слушал, появилось решительное выражение. Халла плюнула на землю, подтверждая свою клятву, и резко отвернулась от оставшихся пленников и лужи крови, растекшейся от мертвого воина.

– Сильные слова, – с уважением произнес Вульфрик, когда она подошла к нему. – У твоего отца тоже язык был хорошо подвешен.

Вульфрик был весь в крови, бледная кожа лоснилась от пота. Халла подозревала, что он цепляется за последние крохи надежды.

– Ты знаешь, что такое верность, Халла? – тихо спросил он.

– Что же такое верность, мастер Вульфрик?

– Сражаться за сына человека, который убил твоего отца… – он помедлил, – потому что ты знаешь: так будет правильно.

Халла пока не могла определиться с тем, кому принадлежит ее верность. Она будет бороться с Рулагом до последнего вздоха – его предательством она считала прежде всего засаду, устроенную на корабли фьорландцев, в результате которой вместе с флотом драккаров погибло больше тысячи человек, но также она знала, что Алдженон убил ее отца только из-за необходимости спасти своего брата, Магнуса, из Ро Канарна. Если Алдженон или его сын заслуживали ее верность, им сперва нужно было это доказать, а один из них погиб, не успев этого сделать.

– Я сражаюсь за Фьорлан, Вульфрик, и я надеюсь, ты тоже. Вот чему мы верны, и вот почему мы продолжим сражаться. – Не в ее характере было обманывать, а из всех ее капитанов она больше всего нуждалась в помощнике вождя из Фредериксэнда. Она не будет ему лгать или притворяться, будто с готовностью присягнет Алахану Слезе – но, к счастью, ей не придется решать этот вопрос в ближайшее время.

– Справедливо, – заметил Вульфрик. – Но я поклялся в верности дому Слезы, и я буду служить Алахану до последнего вздоха.

Халла кивнула – она понимала, какой глубокий смысл несут эти слова. Она знала, что отец Вульфрика некогда обернулся против Рагнара Слезы и в качестве наказания потерял свое семейное имя. Сыну Ларса Взбешенного было разрешено остаться в живых при условии вечной верности дому Слезы. Такие клятвы для воинов Фьорлана были незыблемы, и долг Вульфрика привел к тому, что он стал воином Фредериксэнда и другом погибшего верховного вождя.

Она попыталась улыбнуться.

– Это тоже сильные слова, но нам нужно продержать пленников в живых еще немного. По крайней мере, мы узнали, что Алахан до сих пор жив. Если он сумел сбежать из Фредериксэнда и сможет добраться до Тиргартена…

– Он все еще жив! – прервал ее Вульфрик. – Да, это похоже на очень хорошие новости.

Огромный воин закрыл глаза, и на секунду Халле показалось, что она заметила слезы. Они стояли в молчании, пока люди вокруг убирали тела и тушили огонь.

Халле требовалось продумать план. Пока они шли с юга на север через Глубокий Перевал, она была занята простыми задачами выживания и поддержания боевого духа. Но сейчас, когда они уже достигли лесов Хаммерфолла и находились на земле Фьорлана, ей нужно было обдумать другие вопросы. Если они продолжат идти на север, им придется пройти через Медвежью Пасть и пересечься с новым вождем – этим Граммой Черные Глаза, – прежде чем они дойдут до Джарвика, города Рулага Медведя. Одним из преимуществ их конечной цели являлось то, что самого Предателя в городе не было, зато там мог находиться туманный камень, но город Медведя вряд ли радушно встретит Халлу и ее отряд. Если же они направятся на запад, в ее родной город Тиргартен, тогда им придется несколько месяцев плутать по лесу, кишащему троллями и Горланскими пауками, и нет никакой гарантии, что Алахан все еще будет жив, когда они до него доберутся. Трудный выбор.

– Халла! – прорычал Падающее Облако неподалеку от нее. – В Хаммерфолле, похоже, новый вождь.

– Да, я слышала, – ответила она, все еще погруженная в раздумья.

– Один из этих ублюдков уверяет, будто их вождь разыщет всех воинов, которые не погибли с флотом драккаров, и отрубит им руки. – Рексель разгневался, а Халла втайне мечтала хотя бы пару часов провести в уединении и хорошенько подумать. – И что мы собираемся с этим делать?! – рявкнул он гораздо более грубо, чем намеревался.

– Рексель, – вмешался Вульфрик, – помни, с кем ты говоришь и что она для нас сделала.

– Все в порядке, – заверила Халла. – Гнев – это неплохо… особенно когда для него есть причина.

Рексель Падающее Облако глубоко вздохнул и постарался взять себя в руки, а затем снова заговорил:

– Прости… я верен вам всем, вы знаете, но это же Хаммерфолл. Я здесь родился и вырос, но если я здесь останусь – мне отрубят руки!

Большинство воинов стояло неподалеку, слышало слова Рекселя, и Халла заметила на многих лицах одобрительное выражение. Не то чтобы она не сочувствовала им, но у них всего двести бойцов, и атаковать Медвежью Пасть таким числом казалось безрассудным. Однако другие варианты были не лучше, и она решила использовать желание мести своих воинов и силой пробить дорогу на север. Оставалась возможность встретить кого-нибудь, кто после крушения флота драккаров смог спастись на устьях рек Хаммерфолла, и пусть отряд их был невелик, Халла знала, они могут устрашить многих противников.