Чтение онлайн

— Да километра полтора будет. Магазина там нет, небось к Сивцовым побёг. Там у него приятель живет — Толька.

— А можно я схожу в ваш сарай? — перегораживая путь бабушке, двигавшейся к Цыгану и калитке, спросила я.

— А чего ж нельзя? — проговорила старушка. — Надо, так иди, а хочешь Федьку дождись, мабудь через час обернется.

Это «мабудь через час», решило все. Быстрее и быстрее ковыляя на подламывающихся ногах, я поспешила к сараю. Огромный и серый он стоял на том конце длинного, вскопанного под картофель огорода. С этой стороны в нем не было ни окон, ни дверей, я обогнула строение по левой стороне и увидела распахнутые настежь деревянные ворота. Через огород дороги не было и Жигули внуков, огибая деревню с тыла, проезжали мимо одного покосившегося, заброшенного домика. Сюда, невидимый никем из соседей, мог проехать угнанный «каблук».

Стоя возле ворот, и разглядывая утрамбованный земляной пол, я никак не могла отважиться войти внутрь сарая. Хотелось достать сотовый, позвонить Андрею и вызвать его сюда вместе со следователем и капитаном Ковалевым. Я просто всей кожей, каждым нервом чувствовала, что нашла. Нашла место, где меня прятали.

Уже нашарив телефон в кармане ветровки, я вдруг остановилась. А вдруг — ошибаюсь? Замусоренный земляной пол, который я только и видела через крошечную щелочку, есть и в других сараях…Что если я попусту оторву занятых людей, напугаю старушку, опозорю на всю деревню хороших парней? Не одна Клавдия Анатольевна брагу ставит, у Нюси тоже такой бидончик под старым одеяльцем притаился…

Да. Сначала надо зайти внутрь, отыскать тот самый закуток с матрасом или без, и убедиться. Внук Анатольевны «побёг» в Якушево, время есть.

Но заходить одной внутрь, было все же страшно. Я сбегала на угол сарая, увидела, что Клавдия Анатольевна, обвязавшись вновь платком, трудиться невдалеке над грядкой, торопится — лопата порхает в умелых руках невесомой былинкой, — и устыдилась: «Чего это я буду отрывать от посевной занятого человека?! Заскочу в сарай и мухой обратно».

Заскочить и мухой обратно, получилось плохо. На самом пороге я затормозила, как мультяшный заяц опасливо вытянула шею и заглянула в чрево сарая.

Черные пятна машинного масла на утрамбованном земляном полу показывали, что здесь часто бывает машина. По левую сторону от стоянки, вверх вела лестница с поручнями — сарай был разделен дощатой стеной на две неравные половины, меньшая из которых, была понята над уровнем пола метра на полтора. Похоже, что там внуки Клавдии Анатольевны устроили что-то вроде кабинета — через раскрытую дверь я увидела стол-тумбу с радиоприемником, древний топча и исцарапанный деревянный стул. Двум молодым мужчинам, по понятным причинам, требовалось подобное уединенное место. Бабушка сюда не ходила, под столом пылилась шеренга пустых винных бутылок…

Дальше можно было не ходить. Я нашла, то, что искала — именно здесь три дня назад меня держали похитители.

Достав из кармана сотовый, я нашла в его памяти телефон Андрея, нажала несколько кнопочек и прислонила трубку к уху.

Предстоящий разговор с заслуженным сыщиком придал храбрости, держа сотовый возле уха, я шагнула в сарай и быстро, вдоль перегородки, лестницы и верстака, дошла до угла. «Кабинет» на деревянных сваях, в целях экономии тепла, был существенно меньше рабочего участка бывшего сеновала. За сплошной дощатой стеной и находился тот самый закуток, где я провалялась восемь часов на комковатом матрасе, изображая замотанную мумию под кучей старого тряпья. Не исключено, что сейчас, знакомое пальтецо с вонючим воротником перекочевало обратно на алюминиевый бидон с брагой.

Матраса в закутке тоже не было. Скорее всего, его вообще выбросили, — криминалистика наука серьезная, факт моего лежания на этом матрасе за полчаса докажет. В закуток набросали каких-то досок, ржавых железок…

— Абонент отключил свой телефон или временно находится вне зоны досягаемости сети… — пропел в трубке приятный женский голос.

Я тихо выругалась, опустила руку с мобильником в карман и, встав на цыпочки, в испуге выскочила из закутка и метнулась к воротам.

В дверном проеме, очерченный светом, стоял силуэт мужчины в ватнике. Он перегораживал мне путь и, видимо, тоже оторопел от неожиданности, когда я выскочила ему навстречу из-за угла как черт из табакерки.

Сделав по инерции еще один шаг, я замерла напротив. Я не видела лица мужчины, свет падал ему на спину и оставлял лицо в тени. Если бы ни чуть сгорбленная поза и странная молчаливость субъекта, я бы подумала, что в гости к внукам Клавдии Анатольевны заглянул соседский подросток. Мужчина был худ, невысок ростом и отлично видел мое лицо.

Долгие тридцать секунд мы молчали. Потом он сделал шаг в сторону, я решила, что неприятель освобождает мне дорогу, и, став боком, только направилась к выходу, как вдруг поняла, почему ему потребовался этот шаг. Внук Клавдии Анатольевны дотянулся до верстака, снял с него топор и, покачивая в руке, произнес:

— Стой, девонька. Не доводи до греха. Как чувствовал, что надо вернуться…

Если кто-нибудь, когда-нибудь встречал в укромном месте мужика с топором, он должен понять, о чем я веду речь. Ничего страшнее, чем испуганный человек с топором в руках, придумать невозможно. Отполированное длительным употреблением топорище, черный обух с блестящей, острой заточкой на лезвии, гипнотизировали покачиванием. Из головы ушли все мысли, из легких исчез воздух, в членах появилось покалывание, обещавшее скорое онемение от недостатка кислорода. Я обездвижила от ужаса. Голос, только что просивший не доводить до греха принадлежал сумасшедшему водителю «каблука». И его, по всей видимости, звали Федор.

Он надвигался на меня. Медленно, с опаской стерег каждое движение, и я понимала, уйти отсюда он мне не даст. Он сам был напуган и в этом состоянии способен на все. Если я только дернусь, он наотмашь, без колебаний махнет топором и раскроит мне череп.

Лучше бы я увидела в его руке пистолет. Не знаю почему, но тяжелое оружие пугало меня своей внушительностью и зрелищностью до полуобморока. Лучше бы это был пистолет, тогда бы, возможно, я стала непослушной, попробовала сопротивляться. Я бы подумала, что он не решиться стрелять и привлекать внимание… но у него в руках был этот жуткий, тяжелый топор с отточенным лезвием. А руки привыкли с ним обращаться.

Как завороженная я подчинилась молчаливому приказу, — здесь приказывал топор, он, как палочка дирижера, направлял каждый мой шаг, — и встала у столба. Держа лезвие у моего горла, Федор дотянулся левой рукой до верстака и кучки веревок на нем, не глядя, выдернул одну и, прижимая меня к столбу всем телом и удерживая подбородком рукоятку топора на моем плече, быстро обмотал руки пленницы сзади за столбом.

Перехватив топор, он вытер рукавом телогрейки обильный пот со лба и мрачно посмотрел на меня:

— Ты здесь откуда?

— Мимо проезжала, — не узнавая свой голос, ответила я.

— Зачем?

— Надо было…

— Я говорю — зачем?!

Тряся головой и всхлипывая, я рассказала о деде Авдее и подарках, о том, что часть их передала их бабушке…

— Машина где? — хрипло спросил Федор.

— У калитки, — всхлипнула я.

— Ключи?

Я показала глазами на карман ветровки, и Федор запустил в него руку. Достал ключи, сотовый телефон и, в задумчивости повертев его в руках, начал набирать какой-то номер. Потом буркнул «нет», положил мобильник на верстак и принялся приматывать меня к столбу.