Чтение онлайн

Нормальный «зверь» приехал! Или, может быть, он сейчас чашечку браги высосет и звереть начнет?

Ничего не понимаю, кроме одного — похищенная второй раз кряду, я начинала догадываться, почему при первом случае мне не было шибко страшно. Безусловно, было жутко очнуться с завязанными глазами непонятно где, непонятно с кем, обмотанной как мумия с диким привкусом во рту. За первые несколько минут я чуть не чокнулась от ужаса. Но первоначальный испуг быстро прошел, я пришла в норму буквально через полчаса.

Позже я много думала над этим феноменом — жертва не боится палачей. Предполагала, что только благодаря железной стойкости характера, выдержала испытание достаточно браво. Хвалила себя, принимала комплименты и гордилась от души.

Сегодня я поняла — по большому счету, особенной заслуги Софьи Ивановой в геройском поведении нет. Возможно, мне и глаза-то завязали ни сколько из осторожности, а что бы я этих лиц не видела. Лиц, в которых даже под лупой не разглядеть ничего зверского. Парни мне попались исключительно добродушные в мирной жизни. Понять это, хватило бы пары минут общения при самой скудной интуиции.

…Федор ни разу не назвал приехавшего парня ни братом, ни по имени, но то, как они общались между собой, выдавало в них родственников. Привычность перебранки, говорила о том, что ребята братья и всю жизнь провели рядом.

Похожести в их облике не было ни на грош. Федя напоминал рано состарившегося подростка, Шурик на его фоне смотрелся откормленным гигантом. Федя был черноволос и тонок в кости, Шура обладал могучим торсом и серебристо-пепельным ежиком густых волос. Киношники о таких говорят — хорошая фактура. Не удивлюсь, если в деревне ходят слухи о том, что мама братьев ходила на сторону (противоположную законному браку).

Попробовать уговорить парней отпустить меня пока не поздно и за хорошие деньги? Весь их вид говорил, что не знают ребятишки, как со мной поступить… Пришлепнуть и закопать под яблонькой, явно не их стиль. Они даже издеваться-то толком не умеют. Ни морально, ни физически. А у меня хороший, в смысле богатый, опыт общения с настоящим зверьем: когда профессиональный диверсант Самоед шептал мне на ухо обещания оставить в живых, я ни на мгновение не усомнилась в уготованной мне участи. Тогда все было понятно с первой секунды — это чудовище крови не боится. Случись что, со вкусом порежет на ленточки для бескозырок и не поморщится.

Сегодня я этого страха не чувствовала. И дело не в том, что у ребяток не было киллерского опыта Самоеда, в них вообще ничего зверского не проглядывало, даже из-за шторки. Только растерянность, наигранная степенность и показное равнодушие. Все было напускным, явным был, только страх… Шурика хватило поизображать крутого парня на три секунды реально времени. Зашел в сарай, юркнул за столб и вышел оттуда уже с выражением лица старшего брата. Они оба меня боялись…

Да, я нащупала правду — они меня боялись. Наконец-то я избавилась от странного ощущения неправдоподобности происходящего и нашла причину этой противоестественности — похитители меня боятся. Точнее, не саму меня, а ситуации, в которую попали. И понять это, было очень важно. Пока братья не натворили дел с перепугу, надо ладить мосты и идти к переговорам:

— Эй! Федя, Шура! — крикнула. — Подойдите, пожалуйста!

— Чего тебе? — высунулась из-за двери светлая голова.

— Отвяжите меня, пожалуйста, на секундочку! Мне срочно в туалет надо! Я с вашей бабушкой чай пила. Много! С малиновым вареньем! — Надо напирать на свою одушевленность. Я не просто столб в скотче, я была гостем их бабушки, пила чай, ела их варенье. — Шура, пожалуйста, умоляю!

Младший бабушкин внук быстро спустился к воротам, навесил на них толстый брус и, подойдя ко мне, разрезал острым сапожным ножом скотч на руках и ногах. Принес ведро, поставил его рядом у столба и, отвернувшись, приказал:

— Давай, только по-быстрому.

По-быстрому не получилось. Онемевшие ноги категорически отказались сгибаться в коленях. И если бы не ставший родным столб, я бы промахнулась попой мимо ведра три раза.

Шура стоял спиной и ждал. Писать в его присутствии было уже привычно.

— Вынеси! — крикнул он брату и взял с верстака очередную, украденную с мебельной фабрики, порцию скотча.

Федя мухой вылетел с ведром на улицу, я посмотрела на дверь тоскливым взглядом и тихо проскулила:

— Может, не надо меня привязывать, а? Я не убегу.

— Счас кляп в рот засуну, — пообещал Шурик, и я покорно сложила руки за столбом. Вкус грязной рукавицы и без того прочно поселился во рту.

Приматывать ноги Шура не стал. Спереди на моих джинсах уже образовался прочный панцирь из обрезанного скотча. При побеге, если не снять штаны, я и коленей-то не согну.

— Шура, вы можете со мной поговорить? — уже в спину уходящему к лестнице парню, слезно попросила я.

В сарай влетел Федя с ведром:

— Бабка телек смотрит, — отчитался и бухнул ведро в угол.

— У вас такая чудесная бабушка, — проскулила я, — мы так чудесно с ней чаю попили…

— Вот и пила бы себе!! — гаркнул Шура. — Чего сюда лезла?!

— Не знаю. Но нам нужно поговорить. — И быстро, быстро залопотала: — Спросите у Федора, — когда он вошел в сарай, я как раз заканчивала разговор по сотовому. Скоро сюда приедут люди! Спросите Федора!

— Ни с кем она не разговаривала, — ухмыльнулся «Феденька».

— Проверьте! Проверьте по сотовому время последнего звонка!

— Шурок, да не болтала она ни с кем, падлой буду! — для убедительности Федя чиркнул пальцем себе под горлом. — Я точно помню, — трубку в карман клала, было дело, — но ни с кем не базарила! Не ответили ей, я б услышал.

— Вынь из мобильника сим-карту, а лучше батарейку, — хмуро сказал младший брат. — Его могут отследить по звонку.

— Но почему вы мне не верите! — воскликнула я. — Я вызвала помощь!

— Заткнись! — рявкнул Шурка. — Заткнись и слушай: ты сама во всем виновата. Если бы не сунула нос в сарай, сейчас бы сидела дома.

— Но скажите хотя бы, что вы собираетесь со мной делать?! Отпустите! Я вас прошу, у меня есть деньги, я способна вам заплатить!

— Деньги? — с усмешкой переспросил младший из братьев. Отвернулся и молча поднялся в «кабинет».

— Шурок, а чо?! — воодушевленный тем же словом, воскликнул Феденька и быстро потопал следом за братом. Пока дверь за ним не закрылась, я услышала его вопрос: — А может, отпустим, ну ее на фиг?!

— Заткнись! — и одновременно с этим окриком, тяжело бухнула толстая, обитая для тепла потрепанным дермантином, дверь. После оттуда доносились только звуки невнятной перебранки.