Чтение онлайн

— Это необходимо? — спросил Каландрилл, когда Брахт вновь привязал ему руку к телу.

— Да. Еще пару дней этой рукой лучше не шевелить. Вот, выпей.

Каландрилл взял у него из рук кружку, сделал несколько глотков и состроил гримасу — жидкость оказалась на удивление горькой и противной.

— Пей, пей, быстрее поправишься, — усмехнулся Брахт.

— Я и не подозревал, что ты целитель. Каландрилл выпил жидкость и передал ему кружку, чувствуя, как внутри разливается тепло. Веки его отяжелели, и он зевнул.

— Этому в Куан-на'Форе учат с детства. — Голос Брахта долетал до него как сквозь вату. — Просто до сих пор .в этом не было необходимости.

— В Мхерут'йи, когда на меня напал Мехеммед… — Каландрилл еще раз зевнул и так и не закончил фразу.

— Тогда нам помогла настоящая врачевательница, — сказал Брахт едва слышно за ленивым усыпляющим жужжанием насекомых и убаюкивающим журчанием ручья. — Будь у нас сейчас такая, ты бы поправился быстрее. Это просто травы, то, что необходимо знать воину, чтобы продержаться до шамана.

— Все равно у тебя это хорошо получается, — пробормотал Каландрилл и, забыв, что хотел сказать дальше, погрузился в сон. Он не помнил, ответил ли ему Брахт, — под убаюкивающие звуки глаза его закрылись, а голова упала на седло, служившее ему подушкой.

Когда он проснулся, то на поляне уже господствовали совсем другие звуки — над головой ухали филины, а в траве шуршали ночные животные и насекомые. По темно-синему бархату над головой медленно плыли облака с бахромой из серебристого лунного света, складываясь в воздушные замки, каньоны и горы. Бесшумно кружили летучие мыши, а по ту сторону ручья горел небольшой костер, высвечивавший фигуры его товарищей и дразнящий своими запахами. Каландрилл приподнялся, облокотившись на здоровую руку. Брахт, заметив, что он проснулся, принес блюдо с мясом и еще одну кружку травяного настоя. Каландрилл послушно выпил и жадно набросился на еду, не переставая удивляться аппетиту, и вскоре опять с удовольствием погрузился в сон, позволяя лекарству Брахта лечить себя.

Так он провел два дня — ел и спал, а рана от стрелы постепенно затягивалась, разорванные мышцы срастались. Он заставил себя не переживать из-за задержки, понимая, что еще слишком слаб и что нужно набраться сил, прежде чем они продолжат погоню. Он был даже доволен, что может отдохнуть, прислушиваясь к звукам леса, наблюдая за лошадьми и занятиями фехтованием кернийца и девушки. Видимо, лениво думал Каландрилл, настойка Брахта успокаивающая. А может, дело в деревьях, прежде всего в дубах, в которых, если верить Брахту, есть нечто от самого Ахрда. Для Каландрилла шуршание листвы звучало сладкой мелодией, а переливы света, игравшие на земле, успокаивали. На третий день он проснулся бодрым. Сонливость как рукой сняло, он чувствовал себя сильным, готовым встать и попробовать руку.

Брахт позволил ему поесть вместе с ними у костра и немного походить. Он даже отвязал ему руку, но предупредил, что перегружать ее не стоит.

Поначалу у Каландрилла слегка кружилась голова. Но это скоро прошло, и он наслаждался возвращающейся силой и возможностью двигаться. Вместе с силой к нему вернулось и нетерпение. Брахт позволил ему делать некоторые несложные упражнения рукой — мышцам еще предстоит полностью срастись, и не скоро он сможет пользоваться рукой как прежде. Плечо было малоподвижным, но это тоже скоро пройдет, в этом он не сомневался.

— Ты уже можешь скакать, — заключил Брахт через несколько дней. — Только осторожно. Рука будет давать о себе знать до лета.

А лето уже не за горами, подумал Каландрилл. И им вновь овладело нетерпение.

— А если придется драться? — спросил он.

— Надеюсь, не придется, — вздохнул Брахт. — В драке от тебя мало проку.

— Это если стрелять из лука. А с мечом? — настаивал Каландрилл.

— От фехтования тебе тоже лучше пока воздержаться, — заметил Брахт. — Левая рука нужна, чтобы удерживать равновесие, а если придется драться на конях…

Он пожал плечами. Каландрилл нахмурился, понимая, что керниец прав.

— Но мы не можем прятаться здесь до бесконечности, — настаивал он.

— Верно, — согласился Брахт. — Поэтому завтра выступаем.

— Сколько нам еще до Куан-на'Дру?

— Дней семь, если лыкарды не помешают, — ответил Брахт и добавил тише: — И если нас пропустят груагачи.

Каландрилл не обратил на это внимания. Катя права: груагачи, охраняющие Ахрда, не будут чинить им препятствия, а, скорее, помогут. Ведь в конечном счете они рискуют жизнью ради Молодых богов. Разве будут им противиться те, кто служит Ахрду?

— Думаю, пропустят, — сказал он.

— Возможно.

В голосе Брахта звучало явное сомнение, и вечером, после ужина, он ушел в лес. Каландрилл открыл было рот, чтобы спросить зачем, но Катя положила ему руку на запястье и покачала головой.

— Он пошел молиться, — пробормотала она. — Очень уж ему не хочется заходить в Куан-на'Дру.

— Думаю, груагачи не будут нам препятствовать, — заявил Каландрилл.

— Я тоже, — согласилась Катя. — Но мы с тобой чужеземцы в Куан-на'Форе, и нам не понять сомнений Брахта.

— Будем молиться, чтобы Ахрд развеял его сомнения, — ответил Каландрилл.

Развеял ли их бог, они так и не узнали. Вернувшись на поляну, керниец сел подле огня и принялся точить меч, не проронив ни слова. Смуглое лицо его было задумчивым, и Катя с Каландриллом предпочли ни о чем не спрашивать товарища. Наточив меч, Брахт заявил, что ложится спать, и предложил им последовать его примеру, ибо утром они выступают рано.

Дымка окутывала лес, когда они оставили поляну; на траве и листьях деревьев поблескивала роса, солнце еще не взошло, однако свет уже хоть и с трудом, но пробивался сквозь листву. Брахт пошел оленьей тропой, и они продвигались очень медленно, постоянно уворачиваясь от низко нависающих сучьев, словно роща не хотела отпускать их. Солнце село, а они все еще ехали по лесу. Редеть он начал только к середине следующего дня. Наконец они выбрались в прерии, где трава едва раскачивалась под ласковым дуновением теплого ветра. Небо над головой было ярко-синим, без единого облачка. На опушке стоял дуб, поменьше, чем тот, на поляне, но все же сильный и крепкий. Каландрилл коснулся ветки, прося Ахрда даровать им беспрепятственный проезд до Куан-на'Дру.

Но бог не услышал его, а может, власть его не распространялась на открытые пространства, ибо вскоре после того, как они выехали из леса, на западе показалась группа всадников. Их было человек десять.

Брахт выругался.

— Лыкарды? — спросил Каландрилл.

— Кто же еще?! — раздраженно воскликнул керниец. — Надо же!

— Что будем делать?

Каландрилл взглянул на всадников, затем назад на лес — лес большой, и в нем можно укрыться. Но это значит дать новые козыри Рхыфамуну. А лыкарды, скорее всего, будут дожидаться их у леса. Впереди лежали только открытые холмистые прерии, где укрыться было негде.

— Вперед, — коротко скомандовал Брахт и вонзил шпоры в бока вороного.

Лошади хорошо отдохнули и резко взяли в галоп. Лыкарды тоже пришпорили лошадей, но не помчались им наперерез, а скакали параллельно. Затем он услышал Катин возглас и повернулся в седле — на востоке, позади путников, появилась вторая группа всадников, лишая их возможности вернуться в лес. Брахт выругался.

— Они знали, что мы в лесу. Наверное, шаманы подсказали, — пояснил он, перекрикивая стук копыт.

— Сможем ли мы уйти от них? — крикнул Каландрилл.