Чтение онлайн

Первым из-за поворота, который мы только что проехали, появился всадник. Мужчина с очень смуглым лицом и белыми, не седыми, а именно белыми волосами. На рисунке в книжке они, адаптанты, выглядели чуть иначе, но это был он, нет сомнения. Человек пришпорил коня и низко пригнулся. Почему не стреля... Стреляют. Застрекотал Томми, лошадь по-киношному, издав жалобное ржание, рухнула на подломившиеся передние ноги. Всадник вылетел из седла, дальше я уже не глядел, потому что на дорогу быстрым потоком вырвались гончие. И ещё я видел мелькание теней на обочине.

Васенин был опытным бойцом, среагировал моментально, перескочив за боковой пулемёт, я свой уложил на правый борт. Пора, я их вижу уже, бегут без треска, без шума, тени Тьмы, как есть. Первая же очередь достигла цели, визг резанул по исстрадавшимся ушам.

– Ай! Шайтан!
– закричал тонко Ерказы, залопотал по своему, поминая иногда Аллаха.

"Скаут" подпрыгнул, и пулемёт внезапно замолчал, заклинило, что ли?

Дима поднялся рядом, перекинул через борт локоть левой руки, удерживая ППШ за цевьё, и дал длинную, на полрожка очередь, сбив выскочившую прямо возле колеса Тварь. Гончая кубарем покатилась по дороге и её инфернальный визг оборвался под гусеницами тяжёлого броневика. Вот так, хорошо! Передёрнутый затвор ничего не дал, я не понял, в чём дело, решил просто сменить диск, тут "Скаут" опять подпрыгнул на колдобине, магазин вырвался у меня из рук и вылетел за борт. Дьявол! Они уже рядом. Внезапно одна из Тварей прыгнула, но каким-то невероятным образом изменила траекторию, и приземлилась точно на капот идущей следом машины. Охренеть! Автомат, висящий за спиной, зацепился за что-то, я дёрнул, понял что теряю драгоценные секунды, рванул из кобуры пистолет, и выпустил в монстра не меньше пяти пуль. Надеюсь, там триплекс, иначе... Одна или две моих пули в гончую попали, она сорвалась вниз, повиснув на передних лапах. Сейчас я ясно видел, как из неё вылетают и тут же рассеиваются облачка чёрного тумана, которым она была окутана вся. Наконец броневик качнуло достаточно сильно, лапы у Твари соскользнули и она скрылась под днищем, не успев даже пикнуть. Пистолет в кобуру! Ну почему тут всё такое неудобное? Ствол не желал попадать куда надо, я, уже матерясь в голос, дострелял остаток обоймы и просто откинул его в сторону. Автомат сюда! Отцепился, скинуть предохранитель и... заработала машинка.

– Шайтан!
– заверещал Ерказы столь жутким голосом, что я обернулся.

Гончая вскочила на борт, балансируя на нём словно горгулья, и тут же, не дав мне и доли секунды прицелиться, прыгнула на спину водителю. Парень заорал, я, понимая уже, что нам конец, схватил пулемёт за ствол и с уханьем обрушил приклад на чёрный клубок. Куда-то я точно попал, гончую снесло, прибило к борту и тут в неё ударило разом и из ППШ Димы и из пистолета Васенина. "Скаут" вильнул, так что я едва не упал, голова у водилы безвольно мотнулась, и мы кинулись к нему, образовав кучу-малу.

– Ща, мужики, - удивительно, но водитель был жив.

Я не видел крови, вообще не видел повреждений, он был бледен как полотно, но, похоже, пришёл в себя. Впереди показался более-менее ровный и прямой участок, "Скаут" медленно набрал ускорение и спустя несколько минут мы оторвались. Чёрная туша "дымила", вызывая у меня всё большее раздражение и, наконец, я не выдержал.

– Погоди!
– остановил меня командир.
– Не руками!

Используя карабин и пулемёт как рычаги, мы приподняли труп гончей и выкинули его на дорогу.

– Всё, мужики, не могу больше, - сказал водитель и умер.

То, что это смерть, а не обморок, стало ясно спустя пару минут, пока мы ловили руль, а потом вытаскивали обмякшее и обмочившееся тело. Затем снимали подвесную, осматривали раны, а они были, словно кинжалы вонзились ему сразу с двух сторон и вся кожа вокруг ран покрылась чёрной сеткой, как будто в сосуды попала эта самая субстанция, которая окутывала гончую.

За руль сел Васенин, я проверил пулемёт, оказалось, в том диске просто перекосило патрон, так что ничего страшного. И мы покатили к мосту, через который побоялись ехать сюда. Дальше дорога была пустой и абсолютно безжизненной. Ни зверя, ни птицы, ну звери ладно, звуков движков испугались, а птицы? Российский славный птах куда делся? Вспомнил, как в школе была у нас встреча с настоящим поэтом. Нет, не уровня Пушкина, конечно, и даже не Роберта Рождественского, но всё же это был поэт. Запомнил я лишь одно из его стихотворений:

Иду, гляжу сидит в кустах

Малороссийский славный птах.

Не то синиц, не то солов,

Не разберёшь ведь по голов.

Вот такой, с юмором, был дедок. А это что, отпускать меня начало, да? Мандраж? А нет его, глаз пытается выцепить хоть что-то подозрительное, намёк на движение, но нет, только листья чуть колышутся от ветра, который никак не вяжется с серой и пасмурной погодой, он сильнее должен быть, а тут как будто безветрие. Говорят, эти самые адаптанты сеют что-то, выращивают. Наверное, урожай у них весьма скудный при таком дефиците солнечного света?

Мост и впрямь был не очень. Авантюра чистейшей воды, вот что такое наша попытка проехать тут, но... Второй вариант ещё хуже. Мы вылезли из машин, оставив там лишь раненых, клиентов и впавшего в ступор казаха Серёгу. Каждый счёл своим долгом пройтись и попрыгать по бревенчатому настилу, под которым неторопливо несла свои воды тёмная речка. Чёрт его знает, выглядит крепко, хотя и явно не вчера, и даже не год назад построено. Вот этот "эффект Тьмы", который всякие фокусы со временем делает, он на такие сооружения распространяется? А почему нет, кстати? Если рассказывают, что из-под Тьмы машины как новые достают, то чем мост хуже? Конечно, свежими зелёными деревьями он не станет, но к состоянию древесины на момент постройки вернуться может? Наверное, да. Износ, механический и эрозию, понятно что не восстановит, но внутри-то?

– Если бы он был новый, то выдержал бы броневик?
– спросил я у Николая, и тот переадресовал вопрос своему водителю, монголоидного вида мужику.

– Да кто их знает?
– воскликнул тот без всякого акцента, сузив глаза за стёклами очков до состояния щёлочек.
– Машина весит 9 тонн, вот и считай.

Считай! Мне как считать, тут знака максимально разрешённой нагрузки на ось нету. Тут вообще со знаками не очень. Я даже не знаю, что это за речка, например.

– Ладно, пробуем, - принял решение командир, но монголоид встал на дыбы.

– Какой пробуем, Коля?
– верхняя губа у него некрасиво поднималась, обнажая дёсны.
– Транспорт потопим, с меня Саныч шкуру спустит. Не, думать надо! Ищите вариант!

– Хочешь, оставайся тут, - хмыкнул Коля.

И я понял, что с дисциплиной в "Парусе" не так хорошо, как нам хотели показать, вот например сейчас налицо явное неповиновение командиру. Но тот не давит на устав, а ведёт себя как обычный гражданский начальник.

– А гостей ты повезёшь, да?
– разозлился азиат.

– Петрович, а чего ты хочешь?
– взъелся Николай.
– Там нас прижмут, не проскочим, мужики правы, других мостов мы не знаем! Кататься по округе?

– Надо было пулемёты нормальные ставить, я когда говорил!
– упрекнул в ответ Петрович.

– Блин, Андрей! Сейчас чего об этом говорить?!
– окончательно перешёл на повышенный тон Коля.
– У нас выбор, или ехать, или ждать тут до зимы, когда речка замёрзнет. Да короче, не еби мозги!

Азиат по имени Андрей Петрович пробурчал что-то под нос, но поплёлся к своему броневику. А я подумал, вдруг, каково "гостям"? Мы-то хоть в своих руках свои судьбы держим, ну или пытаемся, а они же просто трясутся в железном ящике и ждут, когда их настигнет пуля или Тварь из Тьмы. За их же деньги! Я представляю, какой у них разговор будет с Александром Александровичем, когда (или если?) выберемся. Наверное, и бабло назад потребуют, да ещё и за моральный ущерб подтянут.

На всякий случай мы вылезли из "Скаута" и даже вытащили оружие и боекомплект, но Васенин провёл машину идеально, и мост после неё не выглядел хуже. Настал черёд тяжёлого бронетранспортёра. Что любопытно, "гости", они же клиенты, выходить отказались, то ли из нежелания попасться нам на глаза, то ли из страха покинуть бронированное чрево. Хотя, скорее первое, стрёмно же, если чернь узнает, что у Олигарха Олигарховича триппер и он ездит его лечить к Тьме. Николай, будучи командиром до конца, тоже остался внутри.