Чтение онлайн

Петрович, даром что склочный мужик, водителем оказался опытным, не зря ему самое ценное доверили - жизни клиентов. Броневик плавно набрал скорость около двадцати километров в час и проскочил мост в секунду. В какой-то момент что-то затрещало, громко и неожиданно, так что сердце ёкнуло, но мост даже не шелохнулся. Молодец, мужик!

Теперь последнее.

– Командир, бензина надо слить, - сказал я, пока раненых усаживали обратно в транспорт.

– Нафига?
– удивился он.

– Мост сжечь.

– А! О! Да, это мысль, - согласился он.

Подошёл М-3, полаялся немного с Петровичем, но получил полную канистру. Пламя от гигантского костра было видно за километр, наверное, но затем дорога свернула в лес, и лишь столб дыма указывал на то, что тут снова похозяйничал человек. И даже если адаптанты его увидели, то шансов догнать нас у них было всё меньше и меньше.

До базы добрались без происшествий. На повороте к усадьбе раненых перегрузили в "Скаут", туда же сел Коля и они рванули к военным, там и врачи есть, да и про адаптантов нужно сообщить, а мы пешком потопали к себе, в броневик с "гостями" нас, разумеется, не пустили. Самой проблемой оказалось выгрузить нашего казахского друга - тот впал в полную прострацию и что-то бормотал, обхватив себя за плечи и раскачиваясь, словно у него внутри был маятник. Бога своего он уже не номинал, равно как и его противоположность, я вообще сомневаюсь, что это была речь. Однако что такое пинок осознал, даже глазами стрельнул в сторону Васенина, но из машины выпрыгнул, оставив и мешок свой, и оружие. И лужу - обмочился в какой-то момент, давно, видимо, уже высохло почти всё.

Барахло распределили между нами, в том числе и сидор Илюши, набитый чем-то тяжёлым. Я не удержался, пощупал - могу, конечно, ошибиться, но предмет был сильно похож на завёрнутую в ткань бутылку. И рядом была ещё одна. И нафига? Говорили же, что после операции нальют всем, или он проставиться хотел, типа на общий стол? Что-то сомневаюсь. Да и бог с ним, будем надеяться, что принял он лёгкую и быструю смерть.

Отходняк, всё-таки, начался, причём уже вечером, за ужином, вернее, поздним обедом, потому что поначалу, разумеется, никто и не помышлял о еде. Я, например, размышлял о том, стоит ли всё это пятисот рублей? И ответ напрашивался один - не стоит. И тыщи не стоит, и двух. А вот пяти...? Ну, не знаю. Слишком много ошибок, если их учесть, дабы не допустить повторения, то... Это я к тому, поеду ли сюда ещё раз. Нет, не именно сюда, с фирмой "Парус" мы разойдёмся, как в море корабли, и я забуду её как страшный сон. Но вообще, насколько я понимаю, вариантов немного - или ты вхож в круги, близкие к небожителям, и имеешь свой гарантированный кусок хлеба с маслом, или уходить на вольные хлеба. А воля она здесь, на Дикой территории.

За ужином выпили за упокой души погибших, и я лишь спустя несколько минут понял, что не вижу Серёги. Причём не смог вспомнить, когда видел его в последний раз.

– А где Ерказы?
– спросил я.
– Ну, казах?

– Ерказы Бегимов, к сожалению, не выдержал стресса и получил психическое расстройство, - деревянным голосом сообщил Николай.

– И...что с ним теперь будет?

– Ну, это уже наша забота, - жёстко ответил он, сверля меня глазами.

Вот как? Ну, ладно, в принципе, я помнил и про молчать, и про то, что тут не всё делается по закону. Главное, мы живы! И даже психически здоровы. Почти. Дима, вон, на водочку налегает, да и мужики из "Паруса" не отстают.

– Тогда за нас, тех кто выбрался, - предложил я тост.

Чокнулись, водка пролетела по пищеводу как вода, я даже стопку понюхал - нет, сивухой пахнет. Потом последовала ещё одна, уже без тостов, потом ещё. Потом выпили за командира, потом за снайпера Пы-Петю, тот пытался что-то сказать, но не смог и под ржанье опрокинул стопарь в себя. Закуска уже смешалась - отварной язык с хреном, квашеная капуста, мочёные яблоки, салат, солёные грибы. В какой-то момент стало совсем плохо, едва успел добежать до нужника, который тут пристроен к сеням, вроде как не на улице получается. Там меня вывернуло, но, как ни странно, стало легче именно на душе, видимо часть алкоголя успела всосаться в кровь. Умылся, даже череп холодной водой облил, потом просто сидел, пил холодный, почти ледяной морс. Неожиданно разбавил его водкой, выпил, стало лучше, захотелось есть и стало совсем хорошо.

– Значит так, мужики, - серьёзно произнёс Николай, когда мы выгрузились из той же самой полуторки на окраине Вышинского, - на счёт условий вы в курсе ведь?

Под ложечкой засосало. Сейчас начнёт стоны про неудачную поездку, потерянный транспорт, убытки...

– Контракт не подразумевает дополнительного вознаграждения, но... Мы считаем, что без вас ещё не известно, как бы мы выбрались, так что... В общем, вот вам по штуке, за счёт этих..., - он мотнул головой куда-то назад, - им они уже не понадобятся. А с начальством я сам решу. И... Спасибо!

Он протянул ладонь правой руки, одновременно протягивая левой сложенную вдвое и перетянутую резинкой пачку денег. Довольно пухлую.

– Да-э... ладно.

Я сжал его руку и спросил:

– А что, Ерказы тоже денег не получил?

– О, - Николай выждал секунду и отвёл глаза, - Бегимов совсем с катушек слетел, застрелился, в общем. Недоглядели...

И добавил ещё одно слово:

– Тьма.

Да, Тьма. Тьма это серьёзно, это... тяжело, что и говорить, даже сейчас давит, на душе погано, хотя тут и похмелье сказывается, подняли-то нас всё равно ни свет ни заря. Сейчас бы полежать в ванне, а ещё лучше...

– Дима? А у вас тут бани есть?

Последствия наших похождений всё же имели место быть. Нет, не физические, в смысле, со здоровьем всё было о'кей, я даже в какой-то момент подумал, а не позвать ли в баню Зинулю, всё-таки битва способствует выбросу тестостерона и вообще. Но потом вспомнил, что уже уступил даму приятелю, так что пришлось умерить пыл. В бане мы ещё накатили, но уже немного, литр на двоих. В какой-то момент я достал полученные купюры и отсчитал двести рублей. Мозг, ещё способный удивляться, отметил, что денежные знаки перетянуты резинкой, и я уставился на неё, словно это была какая-то неведомая зверушка, силясь понять, что в этой резинке не так.

– Гандон, - пьяно заявил Дмитрий.

– Кто?
– спросил я через полминуты.

– Это, - Дима протянул руку и попытался схватить пальцами резинку, но промахнулся.

До меня дошло.

– Ис-поль-зо-ванный?
– спросил я, удивляясь, что почти не испытываю брезгливости.

Приятель посмотрел на меня мутным взором, затем нахмурил брови и отрицательно помотал головой.

– За это в репу можно, - сообщил он.

– Можно, - согласился я, подумав.

Спустя ещё пару минут я протянул ему купюры.

– Это чего?
– пробормотал он.

– Рэд, - пояснил я.

– Какой ещё, нахер, Рэд?

Дима держал банкноты в раскрытых ладонях, словно не представлял что это такое вообще.

– Ты Рэд, - сообщил я ему, как мне кажется, спустя ещё минуту.

Мысли стремительно разбегались и требовалось время, чтобы собрать их в кучку.

– Я Рэд?
– искренне изумился он.

– Ага!
– обрадовался я, что товарищ понял мой посыл.
– Ты Рэд и это твои двадцать...

Слово "процентов" почему-то никак не произносилось, превращаясь в какой-то бессмысленный набор звуков. Но Дима понял и даже возмутился.