Чтение онлайн

— Теперь улавливаем. Жаль, что я не играла в эту игру. Может, что путное в голову пришло бы. Хотя, нам-то наши обелиски сообщают вполне конкретные вещи, и в конце нас ждет не денежная куча, а приключение по полной программе на сидячую часть тела.

— Хотел бы и я думать, что все, что мы делаем только игра, пусть даже и не известная у нас на Церре. Только что-то не получается, — подвел итог Слай.

Дальше в течение всего пути до следующего привала Сашка объяснял Слаю что такое компьютер, электричество и прочие земные достижения. Проводник пришел в полный восторг, но Шаман быстро охладил его пыл, рассказав про атомную бомбу и подобные продукты нашей цивилизации.

— Не знаешь, что и лучше, — произнес философски Слай. — Ваш технический прогресс или наш магический.

— Вот бы взять самое лучшее от одного и от другого, но так не бывает. Идеальный мир не выживет. Все должно быть уравновешено. Хотя всегда хочется, чтобы хорошего было больше, — в тон ему ответил Шаман.

На том тему и закрыли.

Кстати сказать, с терминологией периодически все еще возникали проблемы. И хотя мы с Сашкой вроде бы адаптировались к местным условиям, но продолжали по инерции называть все теми словами, к которым привыкли с детства. Как у Слая с нами не съехала крыша — просто тайна за семью печатями. Ведь на Церре схожие понятия и названия звучали совсем по-другому и, несмотря на то, что мы в совершенстве владели церрянским языком, мыслили все же по-земному. Из-за этого в самом начале нашего путешествия порою возникала страшная путаница, но Слай очень быстро управлялся с разночтением. Тем не менее, многое приходилось ему объяснять и по сей день, например, про те же компьютеры. Хорошо еще, что в последнее время это стало для него только лишь экскурсом, повышающим эрудицию, так как речь шла целиком о нашей планете и Церры не касалась.

Ближе к вечеру мы вышли на небольшую поляну и решили остановиться на ночлег. Чем-то эта поляна притягивала. Пока мальчишки занимались костром и палаткой, я сидела, прислонившись спиной к большому дереву. Странные ощущения нахлынули на меня. У меня не возникало необходимости произносить заклинания, чтобы пообщаться с могучим исполином. Я просто чувствовала его настроение. Создавалось впечатление, что родней этого дерева для меня не существует. Так бы и сидела под ним, как приклеенная. Что-то здесь было не так. Магическая формула общения с деревьями начисто вылетела у меня из головы, внутреннее зрение не работало. Как будто меня под ноль лишили всех моих способностей. И, тем не менее, я твердо знала, что никуда они не делись. Странное дерево вселяло покой и тихое идиотское блаженство, Дик не рычал, не принюхивался. Между прочим, не только со мной происходили всякие странности.

— Пух, у меня ощущение, что я в этом месте не могу пользоваться никакой магией, хотя она и осталась при мне в полном объеме, — обескуражено протянул Шаман. — Знаешь, как будто выключили меня на какое-то время.

— Не знаю, как насчет магии, но здесь я чувствую себя в абсолютной безопасности, да и собака тоже. Давненько я такого не испытывал, — поддержал Слай.

— Совершенно с вами согласна. Только я вот еще от дерева оторваться не могу, как будто приросла к нему намертво. Так мне около него хорошо, что и словами не передать.

Ребята подошли к дереву, но ни у одного из них не возникло желания прилипнуть к стволу. Очередная загадка.

Быстро темнело. По моей просьбе надо мной соорудили некое подобие палатки и, удобно устроившись на подстилке между корнями этого загадочного представителя флоры, я попыталась уснуть. Ребята уже спали или дипломатично делали вид, что спят, над поляной повисла спокойная тишина, лишь изредка нарушаемая шелестом веток где-то высоко над головой. А у меня началась отчаянная «тоска по ностальгии», как однажды высказался какой-то деятель по телевизору. Фразу подхватил известный сатирик и, по-моему, с тех пор она попала в анналы современного устного народного творчества.

Как бы там ни было, «передо мной мерцал в ночи лица любимого овал». (Черт, это я сочинила или кто-то другой? Впрочем, стихи явно мужские. [37] Ну, да не важно. Главное, что они очень точно отражали окружающую действительность.) Знакомые до боли черты лица висели в воздухе прямо надо мной, слабо фосфоресцируя в лунном свете. Прямо чеширский кот какой-то. Только вот хотелось мне сказать ему не «брысь!», а наоборот, попросить нарисоваться полностью.

Словно прочитав мои мысли, призрак Гури Рондольфа проявился во весь рост, держась, тем не менее, на некотором расстоянии. Приблизиться он не захотел или не смог. Я предпочла думать последнее. И еще он молчал. Но мысли его я уловила: «Все хорошо, маленькая, не тревожься. Мы с тобой обязательно будем вместе. Я мало ценил то, что имел когда-то там, на Земле. Любимая, как бы я сейчас хотел… Ты знаешь, о чем я… Ты ведь тоже… Но, потерпи еще немного. Я очень по тебе скучаю и очень тебя люблю». После чего медленно растаял.

Ошарашенная, я боялась пошевелиться. Да что толку. Могла бы хоть польку-бабочку сплясать, ничего бы это не изменило. От чеширского кота оставалась хоть улыбка. От моего любимого только легкое дуновение ветра. Не знаю, может, кто и выдержал бы такое напряжение, но я разревелась, как маленькая, от обиды на весь белый свет. Платком мне послужил собачий язык. Барбос единственным доступным ему средством пытался меня утешить. Всхлипывая, я уткнулась в собачью морду и незаметно для себя уснула. Во сне мне снилось радужное небо Сола и маленькая уютная квартирка Гури Рондольфа, в которой мы были так беспечно счастливы…

Утром притягательность дерева пропала, но мне все равно не хотелось уходить с полянки. Глупая надежда снова увидеть знакомое лицо отравляла мощнее цианистого калия. Я даже не обратила внимания на то, что мои магические способности снова действовали, что Шаман пристально смотрит на пышную крону и тихо усмехается. Не до того мне было. Опомнилась я только, отойдя уже на значительное расстояние.

— Как прошло свидание? — полюбопытствовал Сашка, заметив перемены в моем лице.

— Отвратительно, — машинально буркнула я и тут только до меня дошло. — Значит, вы тоже все видели?

— А что мы должны были видеть? — теперь уже они уставились на меня с превеликим удивлением, как на седьмое чудо света.

— Призрака Гури, — ответила я, не понимая, как они могли видеть и начисто забыть об этом.

— Ничего мы не видели. Мы спали, как будто кто-то накачал нас сильно действующим снотворным, — искренне ответил Сашка. — Просто утром, я почувствовал, что моя магия снова со мной и пообщался с этим странным деревом. И оно неохотно призналось, что в него подселился какой-то человек. Вреда не причинил и на рассвете исчез. А, судя по тому, как ты выглядела и, прости, о чем думала, я понял, что ты каким-то образом общалась с Гури.

— Не с ним, а с его призраком. Подожди. Значит, этот паршивец был здесь и сидел внутри дерева, а ко мне выйти не мог! — и я прибавила несколько непечатных выражений.

— Лихо! — восхитился Шаман моей ненормативной лексикой, а Слай просто застыл с открытым ртом. Видимо Сашка успел просветить его на предмет данных лингвистических конструкций.

— Наверное, у него не получилось иначе, — Слай вступился за моего любимого. — Скажи спасибо, что хоть так. Лучше, чем никак, правда?

— Куда уж лучше. Блин, ну что бы ему как нормальному человеку все объяснить. Вечно он со своим выпендрежем! — я ужасно разозлилась на Гури. А потом призадумалась. Он как-то обмолвился, что бывший Верховный маг Сола научил его нескольким простым штучкам. Да уж, ничего себе святая простота! Интересно, какие еще фокусы может откалывать мой любимый?

— Он хоть что-нибудь тебе сказал? — Санька обнял меня за плечо.

— Сказал что… Впрочем, не важно, — я вспомнила телепатический контакт и смутилась. — Пожуем, увидим, чего стоят его слова.

Дик не мог равнодушно смотреть, как обнимают его хозяйку и бурно присоединился, в результате мы дружно попадали на траву под натиском собачьих эмоций, а барбос в восторге облизывал наши физиономии. Моя «подобно англицкому сплину, короче, русская хандра» [38] , как сказал поэт, поджала хвост и запряталась куда-то глубоко внутрь.