Чтение онлайн

— Они идут вдоль Туманного озера. Я должен ее увидеть! — Гури резко затормозил, прервав променад по небольшой полянке недалеко от храма.

— Ты сошел с ума. Опомнись, — отчаянно произнес дракон. — Через неделю мы должны попасть к монахам. Неужели все бросить ради глупой прихоти? И что прикажешь сказать дедушке Мойсе?

— Я не могу. Я просто умру, если не увижу ее!

— И чем это кончится? Даже я не представляю, что может прийти в голову женщине потерявшей и вдруг чудесным образом вновь обретшей свое сокровище, сиречь тебя! Ты отдаешь себе в этом отчет?

— Монастырь подождет. А я не в состоянии соваться в пекло, не зная, выйду ли оттуда живым, и не повидать Алису, может быть, в последний раз. Если этого не сделаю, никогда себе не прощу. И она не простит. Слишком много она из-за меня страдала там, на Земле, и думаю, что и здесь не меньше. Нет. Решено. Мы возвращаемся. Скажи старику, что в назначенное время мы будем на месте. Неделя — достаточный срок, чтобы все успеть. В крайнем случае, телепортируемся, — Гури решительно развернулся и зашагал прочь от храма.

Кеша удрученно вздохнул. Даже будучи не по годам мудрым драконом, он не знал, как бороться с людским сумасбродством.

— Знаешь, — продолжал между тем молодой человек, — женщины всегда меня любили. Я мог позволить себе соблазнить любую. Проблем никогда не возникало. А Алиска, она от меня бегала. Я знал, что она влюблена по уши, видел где-то в самой глубине ее глаз, как отчаянно прятала она ото всех эту внезапно вспыхнувшую любовь. Сумасшедшие, распахнутые настежь глаза, трепет тела, который выдавало лишь иногда сбивавшееся дыхание, полная беззащитность и потрясающее владение собой внешне, безнадежная тоска и детская надежда на чудо, которое должен совершить какой-нибудь добрый волшебник прямо сейчас. Господи, я ведь только здесь все это осознал и прочувствовал в полной мере ее тогдашние мучения. У меня же там прорезался охотничий азарт. Ведь обычно женщины не сопротивлялись. Во всяком случае, не так искренне. Алиска ужасно переживала. И все-таки страсть пересилила. А я как последний дурак так и не понял — что же произошло. И только когда увидел ее здесь, до меня доперло — каким я был идиотом.

Представляешь, я считал себя искушенным в любви, и очень долго даже не подозревал, что влюбился тогда в эту девочку с первого взгляда. Алиска ведь не роковая красавица, самая обычная девчонка, до нее и после нее у меня были женщины во много раз красивее. Но она единственная, кто от меня ничего не требовал. Понимаешь, просто любила и все. Мы виделись с ней несколько дней в году, а все остальное время она жила этими встречами и терпеливо ждала следующих. Целый долгий год! Она писала мне веселые письма и трогательные стихи, я иногда отвечал ей всякую ерунду. И она этим довольствовалась! В тот день, когда она сдалась, она попросила: «Соври, что ты меня любишь!». И я, немного удивившись просьбе (обычно женщины настаивали на признании в истинных чувствах), легко соврал, даже не подозревая, что говорю ПРАВДУ! А она слушала мои пустые, как я тогда думал, ничего не значащие слова, и верила им, как дети верят в сказку. И после этого ты хочешь, чтобы я отказался от шанса увидеть ее!

— Перестань маяться дурью, — перебил дракон. — Ладно. Раз пошла такая пьянка, как говорят ваши земляне… я правильно запомнил выражение? Так вот. У меня есть идея. Я заманю их на тихую укромную полянку, не спрашивай как, это тебе недоступно, ты сольешься с деревом, а ночью явишься к Алисе в виде призрака и скажешь ей все, что захочешь. Не бойся, магией они пользоваться не смогут. Большего обещать не могу. Не возражай. Пусть она думает, что ей это приснилось, пусть злится и даже плачет. Но если ты явишься к ней в своем теле, расстаться вы уже не сможете, а последствия такого шага непредсказуемы. Ты должен это понимать не хуже меня.

Гури долго молчал. После произнесенного монолога он чувствовал себя сентиментальным идиотом из бульварных дамских романов, которых никогда не читал. Потом щелкнул пальцами, и в руках у него появилась гитара. Поправив лады, он, глядя в пустоту, тихонько запел: «О, моя дорогая, моя несравненная леди…». [39]

— Ты думаешь, что я бесчувственный чурбан? — Кеша, молча выслушавший песню, как-то странно усмехнулся. — Знаешь, на Северном архипелаге у моих сородичей… там была одна девочка… Эх, видел бы ты, Гури, какой у нее изгиб хвоста!

Я, конечно, не подозревала, что Гури за мной наблюдал. Для него было бы лучше, чтобы я разозлилась. Он вообще не переносил женских слез, да и редкий мужчина их переносит спокойно. А потому дракон, притаившийся в ветвях того же дерева, просто усыпил меня, как и остальных до этого. Мы так и не смогли разгадать загадку таинственной поляны. Видимо, Кеша проследил и за этим. Гури же предался воспоминаниям, чтобы таким своеобразным образом, что называется, выбить клин клином, то есть залатать паскудное настроение переживанием счастливых моментов недавнего прошлого. Что и говорить, вспоминал он на полную катушку. Между прочим, он тоже не подозревал, что Кеша транслирует его мысли мне. Так и получилось, что мой любимый грезил наяву, а я участвовала в этом в состоянии сна. Прошло много времени, прежде чем мы оба узнали о такой вот миленькой способности дракона.

Осенью темнеет довольно быстро. Мы расположились на ночлег в густом подлеске на полянке, укрытой со всех сторон небольшими деревцами. Впереди нас ждал очередной обелиск.

Любознательность Слая не знала границ. Он обнаружил в себе незаурядные способности математика, пролив бальзам на душу Шамана, неожиданно нашедшего единомышленника. Все их споры по поводу смешивания в кучу несочетающихся продуктов были забыты. Впрочем, наше меню уже долгое время оставалось более чем скромным, хотя и достаточно сытным, поэтому Сашке не представлялось возможным ставить гастрономические эксперименты. Закончив вечернюю трапезу, мальчишки, с подачи Шамана, воодушевленно препирались по поводу каких-то заумных теорем евклидовой геометрии (явно не из школьного курса — иначе я бы хоть что-то поняла), рисуя прутиками на земле. На мой скромный взгляд, этого им должно хватить надолго. Многострадальные «штаны Пифагора» они разодрали на лоскутки еще на прошлой неделе.

Я к ним не прислушивалась. У обеих Алис, у той, которая путешествовала по Церре, и у оставшейся на Земле, по арифметике было, что называется, «3 — пишем, 2 — в уме» — в этом вопросе к единому мнению пришли все мои преподаватели, начиная с первого класса и кончая институтом. Школу я, конечно, с таким существенным изъяном в образовании закончила, даже чудом в вуз поступила, но из-за проклятых точных наук высшее образование мне оказалось не по зубам. Пару курсов я кое-как протянула, но дальше начался совсем уже «темный лес» и мне пришлось уйти, благополучно завалив несколько экзаменов за третий, к великому огорчению маменьки и подобному же моему облегчению. Аргумент, что такой вот бесталанной она меня породила, не возымел на матушку должного действия, но я уперлась всеми четырьмя лапами и образовываться в техническом вузе отказалась наотрез. Годы борьбы с интегралами и дифференциалами так меня обесточили, что сначала даже мысль о попытке поступить на нежно любимый филологический факультет вызывала идиосинкразию. Тем не менее, в результате закончила я именно филологический, что в моем тогдашнем состоянии приравнивалось к бессмертному подвигу, и никак не иначе.

Начав со своих математических способностей, я, как обычно, свернула на любимого мужчину и понеслась в мечтах все дальше от уютной полянки. Мальчишки тихо, но яростно спорили, Дик усердно вылизывал хвост, я купалась в сладких грезах. На закатном небе загорались первые звездочки, где-то у горизонта висела розоватая, подсвеченная заходящим солнцем, луна. И вдруг…

Прямо у заботливо погашенного костерка в вечернем воздухе грянул гром, засверкали молнии, запахло серой и еще какой-то гадостью, с неба ухнул дымный кокон, да так, что земля дрогнула. От неожиданности, все вскочили, Дик глухо зарычал. Страх парализовал по рукам и ногам. Какое там вспомнить хоть одно защитное заклинание! Все вылетело из головы в мгновение ока. Даже барбос не мог сдвинуться с места.

Между тем дым рассеялся, и в сумеречном свете мы увидели человека с черной кудрявой бородой до середины груди, торчащей во все стороны, как и длинные волосы на голове, гонимые ветром в полном беспорядке, сверкающими угольными глазами с кровавыми отблесками, в длинной серой хламиде, украшенной какими-то магическими символами. На уровне пояса, на кожаном ремешке болтался козлиный череп с мерзким оскалом, пустые глазницы полыхали зловещим пламенем, а в кривых желтых зубах козла была зажата дымящаяся курительная трубка. В одной руке этот лохматый посланец преисподней (иных определений для человека просто не возникло) держал внушительных размеров мосёл [40] , в другой помещался хлыст, которым он взбивал пыль вокруг себя, пританцовывая грязными голыми пятками на расстоянии около полуметра от земли. Дяденька дико озирался, вращая глазами, хрипя что-то нечленораздельное, потом уставился на нас невидящим взглядом и издал душераздирающий вопль. Аура над его головой резко обозначилась и вспыхнула багровым, после чего снова грянул гром, молнии вокруг тощего тела завихрились хаотичными зигзагами, вонь усилилась, от земли стал подниматься дым, обволакивая это чудовище, почва под нашими ногами опять задрожала, и все исчезло.