Чтение онлайн

– Что такое?

– Я вдруг вспомнила, ты ведь говорила о том, что тебе придется искать другой дом после моей свадьбы.

– Когда ты выйдешь за Сеймура.

– Нан, ты ведь не оставишь меня, правда? Пожалуйста, скажи, что ты не сделаешь этого. Теперь ты нужна мне больше, чем раньше.

– Конечно, я останусь, Кэт, если ты хочешь.

– Я хочу. Обещай мне, что не оставишь меня!

– Обещаю, – произнесла Нанетта, и отвернулась, чтобы скрыть слезы, так как не могла не вспомнить другую королеву, которой она клялась в том же. Она обещала Анне, что останется с ней до тех пор, пока та нуждается в ней, и от этого обещания ее освободила только смерть Анны. Да смилуется Господь, и это не повторится с Кэтрин! Пусть король, как бы болен и стар он ни был, будет доволен женой – и ведь у королевы всегда есть враги, кем бы они ни были. Министры устранили Екатерину Ховард столь же легко, как и Кромвеля, а ведь король любил их обоих: И все же ему удалось отстоять Кранмера. Все смешалось в голове Нанетты – страх и надежда, но она снова и снова вспоминала вопрос Анны: «Что я могла сделать?» Как у Анны, у Кэтрин не было выбора – она никуда не могла свернуть с назначенного ей пути.

Свадьба состоялась двенадцатого июля в апартаментах королевы в Хэмптон-корте, при большом скоплении гостей. Венчал их Гардинер, и как выражение расположения новой королеве, на церемонии были леди Мария и леди Елизавета, в новых платьях из алого дамаста на белой парче. Ни на одной из прежних свадеб они не присутствовали. Не менее приятно было и присутствие племянницы короля – леди Маргарет Дуглас. Все это вносило успокоение в душу Кэтрин – королевы Екатерины – в неменьшей степени, чем присутствие ее друзей: Кэтрин Уиллогби, ныне герцогини Саффолк, которая была дружна и с леди Марией, и ее приемной дочери Маргарет Невилл, сестры Анны Герберт, а также Нанетты.

Нанетта придирчиво рассматривала Екатерину – она была бледна, но это и приличествовало важности момента. В остальном она выглядела отлично: парчовое платье шло ей, а французский чепец, украшенный рубинами, смотрелся намного приятнее вдовьего чепца. Она выглядела гораздо моложе своих лет, и было видно, что она отлично понимает ответственность своего положения и оказанную ей честь. Видимо, когда Кэтрин смирилась с судьбой, она поняла выгоды своего положения.

А что же король? Нанетта перевела взгляд на него, но мало что смогла прочитать по его лицу – он был королем, и никто не мог проникнуть в его мысли. Генрих тоже был одет в золото, парчу и атлас, сверкающие рубинами и бриллиантами, и его массивная фигура подавляла остальных смертных. Генрих улыбался и отлично выглядел, как и полагается мужчине, который женится по любви, и именно это и успокаивало Кэт.

Он надел королеве на палец обручальное кольцо, последовала месса, и церемония была закончена. Король повернулся к своим спутникам, чтобы принять их поздравления, а королева стала обнимать и целовать своих фрейлин. Разумеется, были преподнесены подарки – Нанетта видела, как Екатерина подарила леди Марии два золотых браслета и кошелек, а сама она получила жемчужный крест. Затем королева приняла поздравления от спутников короля – Энтони Денни и Энтони Брауна и остальных, а король принимал поздравления от фрейлин. Нанетта сделала книксен, и, к ее удивлению, король собственноручно поднял ее.

– Ну, миссис Нан, я надеюсь, вы рады? – спросил он.

– Я призываю на вашу голову благословение Господа, ваше величество, и молюсь только о том, чтобы вы обрели счастье друг в друге, – нервно ответила Нанетта, так как король все еще не отпускал ее руку. Она подняла глаза к его лицу и забыла об окружающей их толпе и обо всем на свете – король улыбался ей, улыбался так очаровательно, и эта улыбка была предназначена только ей. Она забыла силу его очарования, но теперь ей снова пришлось столкнуться с ней.

– Она прекрасна, не правда ли? – тихо спросил он. Нанетта горячо согласилась. – Я умею ценить ее, Нан, ведь я знал ее с детства. Она – чудесная, добродетельная женщина. А вы, Нан, – ее лучший друг. Вы всегда были преданы тем, кого любили, ведь так? Поверьте мне, я тоже умею ценить это. Да благословит вас Господь, Нан Морлэнд.

Когда король отпустил ее, Нанетта сделала еще один книксен, а он перешел к следующей даме. Она была потрясена до глубины души – с ее стороны было так неосторожно забыть о его чарах. Она вспомнила Кале, и как он пах дождем и свежим морским воздухом, как мех его камзола был усеян росинками, а лицо озарено любовью. Она знала, что король тоже вспомнил это – ведь он сказал: «Вы преданы тем, кого любите». Он помнил Анну. Он сказал ей, что тоже был предан, но ведь у королей другая преданность, чем у Нан Морлэнд. Надо верить ему и любить его, ведь он – король.

Когда королевская чета ненадолго разошлась по своим покоям перед брачным пиршеством, их сопровождали спутники и фрейлины. В гостиной королевы Екатерина повернулась к подругам, и они, подчиняясь требованиям этикета, сделали книксены.

– Нет, нет, – воскликнула Екатерина, и на щеках ее появились слезы, – забудьте об этом в нашем кругу. Здесь мы должны оставаться теми же подругами, что были. Маргарет, Анна, Кэт, Нан, поцелуйте меня и пожелайте мне счастья.

– Хорошо, ваше величество, – ответила Саффолк, подходя, чтобы обнять Екатерину. Та несколько мгновений в недоумении смотрела на нее, а потом поняла – королева должна быть королевой, и не ей менять заведенный порядок. Они больше не могли называть ее Кэт – это было дозволено только королю. Нанетта заметила, как Екатерина внутренне напряглась. Когда она подошла к подруге, чтобы обнять ее в свою очередь, она задержалась чуть дольше, чем это предписывалось этикетом, прижавшись к ней щекой. Это было прощание – дистанция между королевой и свитой определяется королем. Нанетта никогда не будет так близка с королевой Екатериной, как с королевой Анной.

Весна 1544 года была ранней. Уже в апреле установилась хорошая погода, сухая и ясная. По утрам было свежо, выпадала роса, а небо было голубым и безоблачным. Постепенно оно становилось васильковым, а жаворонки поднимались все выше и выше, пока не превращались в черные точки на голубом фоне. Склоны холмов мгновенно покрылись весенней зеленью, и вереск дал розовато-пурпурные цветы. А на взгорьях, там, где цвел ракитник и распускались папоротники, подобно белым птицам в зеленом море, бродили овцы, отращивая на отощавших за зиму телах густую шерсть – главное богатство Морлэнда.

Из-за теплой погоды сезон стрижки наступил рано, и Елизавета, кровь которой уже будоражила весна, не могла остаться в стороне от общего дела. Ведь стрижка превращалась в своего рода праздник, который с ликованием отмечали все – и знатные, и простолюдины. Жизнь была трудна, а труд адским, но, вместе с болью, болезнями, нуждой и смертью, частью этой жизни были пиры и игры, праздники, смех, танцы, вино и любовь, и удовольствия переживались как можно полнее, с шумом и помпой.

Так как в Морлэнде не было хозяйки, туда приехали Джейн и Арабелла, чтобы приготовиться к празднику, и уже за несколько недель до назначенной даты они составили списки продуктов, проверили содержимое кладовых, перерыли ящики и коробки, шевеля губами, пересчитывали наличные запасы и заказывали недостающее и даже лишнее, просто «на случай необходимости». Из города нужно было привезти огромное количество еды и питья, а повар и поварята готовились к сумасшедшим дням.

Воловьи упряжки, громыхая, катились в Йорк и возвращались нагруженными, словно из рога изобилия, сахаром трех сортов, смородиной и виноградом, мешками сушеных сладких слив, абрикосов, фиников, орехов, гвоздики, муската и корицы, которые завозили из Восточной Англии морем, апельсинами и лимонами, которые привозили из-за моря, винными бочками и бочонками эля, которые нужно было добавить к собственным запасам эля и сидра – грушевого сидра, изготавливаемого в самом Морлэнде.

В поместье соберутся не только морлэндцы, но и весь народ из окружающих деревень, так как стрижка была общим делом, главной работой в этом овцеводческом районе, а по окончании ее начнется всеобщий праздник.

В назначенный день дело закипело еще до рассвета. Мужчины и мальчишки вышли со своими собаками и маленькими пони, чтобы загонять и перевозить овец, а женщины и повара принялись готовиться к пиру. Девушки же собирали ветки и цветы для венков, гирлянд и украшений. Елизавета вместе с кузинами, Фейт, Хоуп и Чэрити, начала готовить двадцать четыре гирлянды для «королей праздника», наиболее усердных стригалей, а Элеоноре, на один день приехавшей с Джеймсом, поручили сделать корону для барана и назначили королевой.