Чтение онлайн

Внешне маленький домик остался прежним, но внутри были видны благоприятные изменения, произведенные на деньги Нанетты. Мэри радостно приветствовала ее. У нее на руках была годовалая девочка с совершенно выгоревшими под солнцем волосиками.

– Дик неподалеку, он ждал вашего приезда, поэтому работает в роще реки, я пошлю за ним Робина, он приведет его.

Робин, крепкий паренек лет четырех, получив поручение, важно зашагал в рощу.

– А где остальные? – спросила Нанетта, когда он скрылся из виду.

– Играют на заднем дворе. Джэн так вырос, что вам его, наверно, не узнать. После сбора урожая он пойдет в школу, к деревенскому священнику, как вы и наказали.

– Джэн? – удивилась Нанетта.

– Мы его так называем, чтобы отличить от нашего маленького Джона. Позвать его или вам удобнее самой пойти на двор?

– Я схожу, – ответила Нанетта и вместе с Мэри обогнула дом.

На солнечной стороне двора, в пыли, играли в камешки два мальчика. При виде женщин они поднялись, а разглядев Нанетту в роскошном костюме, вовсе разинули рты, и только когда Мэри сделала им знак, поклонились.

Нанетте не пришлось гадать, кто из мальчиков Медвежонок – он был на ладонь выше своего товарища, хотя они и были ровесниками: обоим было по два с половиной года. Джон, сын Дика, был коренастым, розовым мальчуганом с такими же выгоревшими под солнцем соломенными волосами, как у его сестры. Медвежонок был выше и как-то гибче, с блестящими черными курчавыми волосами и темно-голубыми, цвета горечавки, глазами. Когда Нанетта подошла к нему, он робко улыбнулся и, несколько запинаясь, начал отвечать на ее вопросы.

– Ты знаешь, кто я? – спросила она.

Он покачал головой, с детским любопытством глядя на нее.

– Стыдись, Джэн, как тебе не стыдно, ты ведь знаешь, кто это! Ведь я говорила тебе! Это твоя благодетельница, она приехала навестить тебя. Ну же, скажи, что ты помнишь!

– Да, – ответил Джэн, все еще изумленно созерцая Нанетту.

– «Мадам», – быстро добавила Мэри, – ты должен называть ее «мадам».

– Да, мадам, – повторил Джэн.

– Я привезла тебе подарки, – сказала Нанетта и улыбнулась другому мальчику. – И тебе тоже, разумеется, не бойся. Ну, пойдемте посмотрим на них? Идемте! Идем, Джэн. Возьми меня за руку.

Целый час она провела, играя с детьми и беседуя с Мэри и быстро вернувшимся вместе со старшим сыном Диком. Подарки достались всем – отрез хорошей ткани для Мэри, пивная кружка для Дика, кукла для девочки – она немедленно засунула ее в рот и начала сосать – и игрушки для мальчиков. Больше всего детям понравился вырезанный из дерева медведь, подаренный Джэну: он был сделан как кукла-марионетка, и его можно было заставить плясать, управляя палочками.

– Ну, возьмите его и поиграйте на улице, – предложила Нанетта, и трое мальчишек радостно выбежали со своей добычей на солнце.

– Он хорошо выглядит, – заметила Нанетта Дику и Мэри, когда мальчики скрылись.

– Слава Богу, он такой крепкий и здоровый парнишка, – добавила Мэри.

– И умный, мадам, не сомневаюсь в этом, – вступил в разговор Дик, – после того как снимем урожай, отправим его к священнику в деревне.

– Мэри уже сказала мне.

– Он будет ходить туда по утрам, вместе с Робином, и научится читать и писать, благодаря вашей щедрости, мадам, – продолжал Дик. – А по вечерам я буду учить его тому, что знаю сам, пока он не сможет ходить в настоящую школу. Во всяком случае, он научится хорошо стрелять и выслеживать оленя.

– Это полезно для мужчины, – согласилась Нанетта. – Я уверена, у вас он в надежных руках. Не спрашивал ли кто-нибудь о нем? Были ли какие-нибудь осложнения?

Дик широко улыбнулся:

– Нет, мадам, кто же будет интересоваться, сколько малышей у кузнеца Дика – два, три, дюжина или ни одного? Тут дивиться нечему, никто и не думает об этом. Он в полной безопасности, мадам.

– Что ж, мне пора, возможно, перед отъездом я зайду еще раз. В любом случае, вы получите известия обо мне обычным путем.

– Вы попрощаетесь с детьми? – спросила Мэри. Нанетта еще раз представила черноволосого малыша с голубыми, как море, глазами, и улыбнулась. Его изумление было понятно, однако он был слишком впечатлителен.

– Нет, пусть играют спокойно.

Регентство Екатерины прошло гладко, и король, вернувшийся из Франции, довольный захватом Булони, был рад снова оказаться дома, в кругу семьи. Рождество в этом году прошло весело и по-домашнему. Королева распорядилась сшить принцу роскошный костюм из красного бархата и добилась того, чтобы дочери короля были приглашены ко двору и танцевали в новых платьях. Леди Мария была восстановлена в правах наследницы – после принца и других детей, которые могли родиться у короля, но леди Елизавета так и осталась в статусе незаконнорожденной. Нанетта проводила с ней много времени и поражалась ее острому уму, напоминавшему ей о матери девочки. Леди Елизавета обожала отца и больше всего на свете хотела примирения с ним, ожидая, что ей поможет ее мачеха и Нанетта. Но король хоть и смотрел на нее с тоской – когда никто не видел, – все же отказался восстановить ее в правах и держал на расстоянии, когда она оказывалась при дворе.

В марте 1545-го король перенес сильную лихорадку, и язвы на его ноге увеличились. Нарушая все обычаи и этикет, королева приказала перенести свою кровать в спальню короля, чтобы было легче ухаживать за ним. Она научилась хорошо разбираться в мазях, примочках и других лекарствах, которыми пользовали ее мужа. Из-за малоподвижности у него развился запор и несварение желудка, поэтому у нее всегда были наготове свечи из оливкового масла и лакричные конфеты, а также пластыри, бинты и бандажи, которые она трижды на дню меняла королю. У леди Марии здоровье было по-прежнему плохое, так что она в больших количествах употребляла мастичные и имбирные пилюли. Одной из тем, на которые она могла бесконечно и не ссорясь беседовать с отцом, была тема лекарств, притираний и мазей.

Нынешний двор сильно отличался от того двора, который Нанетта знавала в двадцатые и тридцатые годы – он стал более серьезным. Королева стремилась собрать вокруг себя ученых, любила читать умные книги и обсуждать найденные в них новые идеи со своим кругом. Она сделалась большой поклонницей Эразма Роттердамского и собрала вокруг себя сторонников его идей. Сам король прислушивался к их разговорам, иногда даже вступая в дискуссию, и позволил королеве назначить лучших ученых воспитателями принца. У принца был свой двор в Ашбридже, в Хартфордшире, но он часто приезжал ко двору, или же король и королева посещали его. У леди Марии тоже был свой небольшой двор в Энфилде, она тоже часто бывала при дворе, а леди Елизавета жила при дворе королевы.

Двор королевы отличался религиозностью, церковь посещали трижды в день, а ее интерес к протестантизму был чисто теоретическим, поэтому для Нанетты и леди Марии не составляло труда жить при нем. Однако не только строгость царила при дворе, здесь давали балы, а леди Мария могла удовлетворить свою страсть к игре за королевским карточным столом. Покойная Екатерина Ховард оставила после себя колоссальное количество подаренных королем платьев, украшенных драгоценностями, и Нанетта вместе с другими фрейлинами часами занимались перелицовкой их в новые платья для королевы и ее падчериц.