Чтение онлайн

Лицо исчезло, и на его месте, в прорехе, образовавшейся посреди серого коридора, возникла знакомая картина. Мэгги увидела, как Алекс ставит Аниту на четвереньки. Мэгги не хотела наблюдать за этой сценой во второй раз. Она взмахнула рукой, и картина переменилась. Алекс все еще был там — на этот раз дома. Он лежал на спине, в кровати. С ним была Таня.

Ничего не происходило. Таня тоже лежала на спине, закрывшись простыней до пояса, ее ланьи глаза уставились в потолок.

— Может, ты просто перестарался, — сказала она.

Алекс перевернулся на живот, кусая подушку. Сочувствие Тани было еще обиднее сожаления Аниты.

До того момента вечер шел хорошо. Таня отвлекла внимание детей на нечто под названием «Слава ковбоя» — это, в сущности, оказалось не большей диковинкой, чем бобы на тосте, которыми Алекс безуспешно пытался их накормить. Чада, теперь уже привыкшие к присутствию Тани, улеглись в постель без особого шума. Фирменная лазанья Алекса удалась на славу, и на смену первой бутылке красного вина поспешила вторая. Правда, потом Эми спустилась в неподходящий момент и увидела, как папа снимает с Тани блузку и припадает к ее коричневому соску.

— Что вы делаете? — поинтересовалась Эми.

Снова уложив Эми спать, Таня и Алекс переместились в спальню. Но там, несмотря на изобретательную прелюдию и оживленный петтинг, затея Алекса провалилась. И хотя его тело не давало ему эрекции, разум пламенел вожделением. Алексу не нужны были сочувственные клише и банальности Тани: ему нужна была ночь насыщенного секса. Такого секса, который продолжался бы до самого утра, а то и дольше; секса до ломоты в теле. Алекс хотел, чтобы Таня помогла ему доказать: проблема в Аните, а не в нем; это Аниту покинули ангелы вожделения, а не его; это из-за Аниты все вянет, а сам он по-прежнему в порядке.

Сперва он подумал, что это какое-то наказание, учиненное Анитой. Потом передумал и решил, что это дело рук Мэгги. Затем он готов был во всем винить Таню. Он злился на нее, глядя, как она уставилась в потолок, но не мог понять почему. Тогда Алекс, лежа в темноте и погруженный в мрачное, цепенящее молчание, начал негодовать по поводу всех трех женщин. Но из трех он больше всего проклинал свою жену.

Когда Мэгги пришла в себя, она была на полу — лежала на боку внутри круга. В курильницах все догорело, но аромат продолжал висеть в воздухе. Свечи тоже догорели. Эш лежал рядом, обхватив Мэгги рукой. В горле у нее пересохло. Все ее тело по-прежнему слегка покалывало. Она взяла бутылку минеральной воды, стоявшую вне круга, и сделала несколько жадных глотков. Потом вгляделась в Эша.

— Эш! Эш! — Мэгги поднесла бутылку к его губам и впрыснула минеральную воду ему в рот.

Эш закашлялся, пришел в себя и, моргая, посмотрел на Мэгги. Потом застонал.

— Все в порядке? — спросил он.

— Да, я нормально себя чувствую. Странно, но нормально. Правда. А ты как?

— Колотит слегка. А так нормально.

— Это похоже на то, что было у тебя в прошлый раз? — спросила Мэгги.

— Ничего похожего.

— Эш, а ты ничего не заметил?

Он поднялся с растерянным видом. Мэгги кивнула на его пах. У Эша была мощная эрекция. Член был устремлен прямо в потолок — его набухшая головка слегка покачнулась, когда хозяин на него посмотрел.

— Богиня! Ты вернулась ко мне!

Эш сел на пол, обезумев от счастья. Мэгги встала и положила руки ему на плечи. Она возвысилась над ним.

— Я должна, — сказала она, нежно опускаясь на его ствол до самого комля, — принести это в дар.

— Богиня! — прошептал Эш, — Богиня!

Кошмары по-прежнему не оставляли Сэма. Жирная крыса так и шуршала в его снах. Очнувшись от этих кошмаров, он видел, как по комнате рыскает старая тетя. Та, что ездит на крысе. И когда он просыпался, ему казалось, что он вернулся из своих дурных снов, сжимая в руке какой-то черный лоскут, рваный фрагмент самого сна, и этим рваным куском сна была старуха. Она могла возникнуть где угодно: в сумраке неосвещенной комнаты; в виде куртки, наброшенной на спинку стула; в виде торшера в углу; в ящике с игрушками; под кроватью. Конечно, она исчезала вскоре после его пробуждения — так быстро, что он не успевал разбудить домочадцев, — но исчезала только тогда, когда давала ему понять, что она здесь.

В свою очередь, Эми после очередного похода вместе с матерью к старой Лиз смутно казалось, что ей нужно защищать брата. Лиз намекала на это и угрожающе хлопала себя по носу, внушая девочке чувство ответственности. «Помни меня, — нашептывала Лиз, — помни меня». Когда Сэм устроил истерику из-за того, что ему снова предстоит спать в одиночестве, Эми, к удивлению отца, предложила брату переночевать у нее в спальне. Склонная, как многие растущие девочки, ревниво охранять свое пространство, Эми прежде никогда не позволяла Сэму даже заглянуть к ней в комнату.

Алекс перенес кровать Сэма в комнату сестры. Однажды ночью девочка проснулась от шума: это брат плакал и умолял кого-то во сне. Потом он сел в кровати и оглядел комнату широко открытыми глазами. Эми присмотрелась и заметила старую женщину в черных одеждах, плотно вмурованную в стену. Видны были только ее руки, ноги и голова, торчащие из стены. Остальная часть ее торса находилась в другом месте — видимо, скрытая под обоями и штукатуркой, как если бы она была из пенопласта. Старуха наблюдала за Сэмом с недоброй улыбкой.

— Сэм, — прошептала Эми.

Улыбка на лице старухи превратилась в усмешку. Она медленно вертела головой, разглядывая Эми; лицо у нее было зеленое, враждебное. Затем она исчезла.

Эми вылезла из кровати и включила свет. Сэм хныкал. Она забралась к нему в постель и обнимала его, пока он не заснул. Точно так же обнимали ее мать и отец, когда она была крохой.

Днем Сэм никогда не заглядывал в игровую комнату в одиночестве. Если он и спускался туда, то всегда крепко держался за сестру, а если она слишком уставала от него, то вцеплялся в ошейник Пятнашки.

Однажды, увлеченный игрой с Эми, Сэм почти позабыл о напастях, поджидавших его в игровой комнате. Когда он бежал по комнате, ковер выскользнул у него из-под ног, и мальчик ударился головой. Под ковром обнаружилось лицо — еще более заметное и злобное, чем раньше. Ржавое пятно покрылось пузырями жидкости, поблескивавшей на голом цементе.

Эми дотронулась до пола, и ее палец окрасился ржавчиной.

— Оно мокрое, — тихо сказала она.

Девочка посмотрела на брата. Он казался совсем маленьким.

— Подожди здесь.

— Нет, — сказал Сэм.

— Тут Пятнашка. Не бойся, все будет хорошо.

Сэм просунул руку под ошейник собаки и спрятался за ней. Эми взбежала по лестнице и вошла в кухню. Сэм услышал, как она тащит по полу табуретку. Потом он услышал, как открылась дверца шкафа, потом что-то зашуршало, а потом Эми слезла табуретки. Через пару мгновений она уже вернулась в игровую комнату.

Она что-то держала во рту. Сэм и Пятнашка наблюдали, как Эми встала перед лицом на полу. Она стояла молча, словно о чем-то сосредоточенно думала. Руки ее были неподвижно вытянуты по бокам, а голова слегка наклонена и втянута в плечи. Эми простояла так довольно долго.