Чтение онлайн

– Она справится. Нужно просто поверить, правда дорогая? Так вот слышишь, я верю.

Мортимер кривит губы и уходит, а я так и смотрю ему в след, ничего не понимая. Что вообще произошло? Неужели в моих руках пистолет. Нервно потираю пальцами лицо и тут же смотрю на друга. Он не знает себя от недовольства. Хмурит брови и на ходу бросает:

– Спрячь его, ради бога.

– Спрятала.

– И не вытаскивай. – Мы садимся в джип. Блумфилд пристегивается и резко трогается. Зубы у него стиснуты, а ноздри так и пыхтят от злости. Когда же мой друг взорвется? – Ты хотя бы представляешь, сколько ответственности легло только что на твои плечи, Родди? Это не игрушки. Это настоящий браунинг, а внутри у него настоящие пули.

– Что ты от меня хочешь?

– Не знаю.

– Тогда просто помолчи.

Отворачиваюсь к окну. Если Саймон думает, что мое бедро не жжет металл пистолета, он сильно ошибается. Всю дорогу чувствую вес браунинга, думаю о том, что случится, если я нажму на курок. Какой-то незнакомец только что позволил мне стрелять в людей, а я и не сопротивлялась, потому что вдруг решила, что это правильно. Но правильно ли? Кто сказал, что моя жизнь стоит жизни других? Я могу защищаться. Но могу ли я кого-то калечить? Да, постоять за себя нужно и верно, но будет ли так просто спустить курок? Смогу ли я, будто Эриния, смотреть в глаза человеку и выстрелить, не сметая с лица улыбки?

– Ты не обязана делать это, бестия, - не своим голосом протягивает Саймон. Он глядит на меня и нервно усмехается. – Тебя выбрали для особой миссии, что звучит просто дико, и ты знаешь об этом. Но даже если пути назад нет, ты не должна слушать их.

– Пойми, на моих глазах убили Тейт. И пострадают еще многие, если я не закончу то, что начал мой отец. – Поправляю волосы. Они скатываются вниз волнистыми линиями, и я вновь пытаюсь заправить их за уши. – Это глупо, но у меня нет выбора.

– Просто подумай, прежде чем воспользоваться этой штукой, Родди, хорошо?

– Хорошо, подумаю.

Парень кивает. Сворачивает на нужную улицу и паркуется около блевотно-зеленого коттеджа. Кто выбирал цвет? Не моя мама. И кого она послушала? Не моего отца.

Выбираюсь из салона, глубоко вздыхаю и осматриваюсь, пытаясь отыскать нечто мне знакомое и родное. Что ж, я ничего не нахожу. Этот дом был проклятым местом. Я никогда не могла тут находиться, особенно после того, как появился Кеннет Рофали. Мама смотрела на него влюбленными глазами, а меня жутко воротило и тошнило, даже если он просто шел мимо. Я понимала и понимаю сейчас, мои детские капризы – полное дерьмо, и мама должна жить так, как хочет; и как считает нужным. Но никакая ненависть к отцу не переплевывала того жгучего презрения, которое возникало, едва Кеннет пытался со мной заговорить. Мне приходилось молиться всем богам, чтобы не сорваться и не надрать его толстый зад.

– Чего ты застыла?

Я не застыла, но ноги так и норовят повернуть обратно. Сначала ушел Колдер, и жить здесь, ненавидя его, было невыносимо. Потом появился этот недоумок, лапающий маму. В итоге отправиться в колледж стало целью жизни, дерьмовой целью, раз я толком больше не учусь и не пытаюсь. Сдуваю со лба волосы и иду за Саймоном, будто это его дом, а не мой.

Мама открывает со второго раза. Оказывается на пороге и удивленно расширяет глаза. Уверена, она не ожидала меня увидеть. Никто не думает, что о нем думаю я. Так уж вышло, что мне всегда было на всех плевать. Злость – это часть меня. Иногда она отходит на второй план, но, по большому счету, ей подчинены все мои поступки, мысли. Я не бываю спокойна, но я бываю слегка раздраженной. Лучшего не случается, да и никто не ждет просветления.

– Эмеральд? – мама шагает вперед. – Все в порядке? О, здравствуй, Саймон!

– Добрый день, миссис Рофали.

Слух режет эта фамилия. Прошло почти пять лет, а я никак не могу привыкнуть.

– Я по делу. – Тяжело выдыхаю. Прохожу в дом и по-хозяйски иду на кухню. Не хочу думать, что рядом где-то ошивается Кеннет и не хочу даже слышать его. Надеюсь, он сажал на заднем дворе свои отвратительно-вонючие розы, и они затащили его под землю.

– Что у тебя с лицом, Родди? Ты подралась с кем-то? – отличный вопрос для мальчика, но, когда его задают дочери – становится как-то не по себе. – Боже, кто это сделал?

– Мам, тише, не заводись раньше времени.

– Но Эмеральд, я…

– Послушай, - останавливаюсь перед окном и поворачиваюсь к маме лицом. Та глядит на меня с нескрываемым волнением. Обычно наши серьезные разговоры не заканчиваются ничем хорошим, - это касается Колдера.

– Что? – Патриция пошатывается назад. Упирается ладонью о стену и вновь смотрит на меня, правда, на сей раз удивленно. – Ты хочешь поговорить об отце?

– Как ни странно, да. Хотя знаешь, я не то, чтобы хочу говорить о нем. Тебе нужно как можно скорее уехать отсюда – из Кливленда – и мне лень выдумывать какую-то чушь.

– Я…, я не понимаю.

– Поэтому давай опустим ту часть, где я на ходу сочиняю околесицу и сразу перейдем к проблеме. Согласна?

– Родди, о чем ты говоришь?

– Миссис Рофали, - вмешивается Саймон и пронзает меня колючим взглядом, - лучше бы вам присесть, иначе ваша дочь задавит вас своей горячей правдой.

– Подождите, Эмеральд, в чем дело? У тебя опять проблемы в университете? Что…, я не…, почему ты смеешься? Родди?

– Это у нее нервное, - поясняет Блумфилд.

– Я не смеюсь. Просто университет не причем, даже близко. Проблемы куда серьезнее. И если честно, у меня нет времени подробно все расписывать. Просто поверь мне. Сейчас я не выдумываю и не схожу с ума. Тебе надо уехать, ведь тебя мои неприятности не должны коснуться, понимаешь?

– Нет.

– Мам, - подхожу к женщине, которая ни одну ночь проплакала в своей комнате, но и не подумала признаться вслух о том, насколько ей больно и сложно, и неуверенно потираю ладонями плечи, - Колдер оставил после себя не только счет в банке. Я должна разобраться с этим, но не смогу, если ты будешь рядом.

– О, Боже, Эмеральд, о чем ты вообще говоришь?

– Есть люди, которые хотят причинить нам вред. Причинить вред мне. Ты в опасности, они ищут меня, но могут прийти за тобой. Понимаешь? Все очень сложно.

– Тебе кто-то угрожает? – Моя мама вдруг становится выше и серьезнее. Я и не думала, что она может быть такой. – Родди, что происходит. Никто не имеет права причинять тебе вред, слышишь? Надо пойти в полицию. Это они избили тебя?

– Нет, нет, мама остановись. Не выдумывай лишнего. Я ведь сказала, что дело в отце. Эти люди преследуют нашу семью давным-давно. Именно они убили Колдера. Понимаешь?

– Его убили?

– Да.

– О, Боже мой. – Мама прикладывает пальцы к губам и смотрит на меня, не отрываясь. Что-то в ее взгляде кажется мне знакомым. И это не удивление. Внезапно до меня доходит, что Патриция Рофали в курсе многих событий, о которых я даже не подозреваю. – Родди…

– Мам, только не говори мне, что ты знала.

– О чем, милая? О том, что твой отец – самый странный человек из всех, кого я только встречала? О том, что за его плечами история, о которой даже говорить нет желания? Да, у него было прошлое, шествующее за нами по пятам, однако единственное, что я знала – это то, что он никогда бы не ушел просто так. Он бы не бросил нас, Эмеральд, ведь любил тебя до безумия. Когда он уходил, в его глазах не было ни капли решительности. Обернись он на пороге и остался бы с нами, я знаю. Но над ним нависло нечто такое, что не дало ему возможности выбирать. – Мама пожимает плечами и проходится пальцами по щекам. Мне вдруг кажется, что она плачет, но нет. Освещение. – Тот пожар убил его родного брата. Мы чудом выжили, ты и я. Меня подлатали в больнице, а ты ничуть не пострадала. Никто так и не понял, как ты оказалась на улице, но разве мы задавали вопросы? Это сейчас я думаю о том, что именно Колдер вынес тебя из дома, пусть и не знаю, когда он успел сделать это.