Чтение онлайн

– Всего-то и нужно полсотни миллионов долларов.

– Кому нужно?

– Ей нужно.

Люди из греческих наземных служб суетились вокруг, словно мухи. Хертер подозвал одного парня и передал ему ключи от машины. Довольный, тот сел в машину и укатил.

Хертер подошел к самолету. Я толкнул Роджерса локтем, и он стал принимать у немца багаж. Потом Хертер начал представлять меня.

– Ваше превосходительство, позвольте представить капитана Клея, нашего пилота.

Наваб кивнул мне и слабо улыбнулся. Он был низеньким, темнокожим и темноволосым, с длинным узким лицом, слегка сутулым. Лет ему было около тридцати пяти. Прямые волосы падали на лоб, доходя до бровей. Что-то необычное было в его сдержанной улыбке. Он носил белую хлопчатобумажную рубашку с короткими рукавами, из нагрудного кармана которой торчали темные очки, свободные брюки светло-коричневого оттенка и видавшие виды сандали. В общем, миллионер как миллионер.

Хертер повернулся к девушке.

– Мисс Браун, разрешите представить вам капитана Клея, пилота.

Я чуть не рассмеялся, услышав её имя. Индийские поэты классического прошлого ломали бы головы, чтобы дать такой женщине имя, достойное её красоты, а она всего лишь мисс Браун. Я с легкой улыбкой пожал протянутую руку - длинную, прохладную, крепкую.

Она улыбнулась мне, и у меня мурашки забегали по коже.

Я был при форме, в фуражке, и только успевал прикладывать руку к козырьку.

Хертер помог навабу ступить на деревянный трап, который кто-то живо соорудил для этого случая. И никто не замечал - или старался не замечать мисс Бёрт.

– Ваше превосходительство, - обратился я к навабу, приложив руку к козырьку, - позвольте задать вам вопрос. Мисс Бёрт очень волнуется за мистера Китсона. Вы позволите ей участвовать в полете?

Наваб задержался на ступеньках и взглянул на нас сверху вниз. На его лице не было никаких эмоций.

Инициативу взяла на себя мисс Браун.

– Пусть летит, Али. Тем более, она без своих камер.

Наваб коротко кивнул и продолжил подъем. За ним последовала мисс Браун, потом Хертер.

– Вы слышали, что сказала леди?
– обратился я к Ширли.
– Поднимайтесь на борт.

Ширли плотно сжала губы, глаза её метали молнии. Ей хотелось лететь, но не хотелось быть на положении гостьи мисс Браун. Мисс Бёрт резко повернулась ко мне и бросила на меня испепеляющий взгляд. Но я был негорючим и только улыбнулся ей. И снова улыбнулся, когда она ступила на импровизированный трап.

Я взглянул на Роджерса, державшего в руках багаж.

– Ты чего смотришь?
– спросил я.

– На тебя смотрю, - ответил он.
– Тебе не хватало только лечь на трап, чтобы она прошла по тебе.

– Давай на борт, - приказал я.
– Вот подожди у меня, когда выйдем за трехмильную зону, где слово командира будет законом.

Роджерс стал неспеша подниматься по трапу. Я отодвинул трап в сторону, запрыгнул в самолет, захлопнул и запер дверь и направился в пилотскую кабину. Наваб и мисс Браун сидели посреди самолета, Хертер прямо за их спинами, а Ширли Бёрт в первом ряду кресел прямо перед выступом для шасси.

– Пристегните, пожалуйста, ремни, - объявил я.
– Мы взлетаем примерно через пять минут.

Хертер обернулся ко мне.

– Его превосходительство хочет сидеть рядом с вами, командир.

– Как только взлетим, - пообещал я.

Я едва удержался, чтобы не помочь мисс Браун пристегнуть ремень, и направился к пилотской кабине. Ширли уже пристегнулась и смотрела в иллюминатор.

– Как, нормально?
– спросил я её.

– Да, - ответила она.

Я вошел в кабину и захлопнул за собой дверь. Я ещё не успел опуститься в кресло, как Роджерс принялся зачитывать контрольную карту на взлет.

7

Я произвел взлет и встал на курс выхода из аэродромной зоны, на высоте тысяча футов выровнял самолет, установил заданный режим работы двигателей, стриммировал самолет. Впереди на горизонте на фоне искрящегося моря уже показался остров - по-моему, Кея, самый первый из Киклад. А дальше, простираясь на восемьдесят миль к югу, причудливо изогнулась цепочка остальных островов Западных Киклад - пять островов побольше и столько же примерно островов-скал, или пастбищ для коз - как хотите, так и называйте.

Воздух был чист, кристально чист, как это бывает только весной или осенью, когда нет марева и когда туристки, приехавшие отдохнуть от забот по дому, не поднимают облака пыли своими девятыми размерами.

Я открыл боковое стекло и на секунду-другую прильнул к холодному ветру. Полегчало. Неприятный привкус во рту прошел.

– Иди скажи навабу, что он может занять твое кресло, - велел я Роджерсу.
– Можешь подержать мисс Браун за ручку, если ей станет одиноко. Если ей захочется, чтобы её подержали ещё за что-нибудь, то позови меня.

Он долго укоряюще смотрел на меня, но наверняка был не против прильнуть к мисс Браун и показать ей через иллюминатор всякие красивости. В конце концов, мисс Маттерхорн была очень далеко.

Пришел наваб и плюхнулся в правое кресло. В самолете он, видно, чувствовал себя как дома. Я закрыл стекло со своей стороны.

Наваб извлек из кармана солнечные очки и стал смотреть на море. Я достал потрепанную карту, сложил её так, чтобы выделить участок Эгейского моря перед нами и передал навабу.

Он вежливо кивнул и поизучал её некоторое время. Потом спросил:

– В каком направлении пошел мистер Китсон?

У него была приятная интонация голоса, больше от Оксфорда, чем от Форт-Манро.

– На юг несколько к востоку.

Я взял шариковую ручку и провел от Афин линию приблизительно в направлении 160 градусов. Она прошла по изогнутой цепочке островов, закончившись на последнем из них - Саксосе.

Он снова стал рассматривать карту.

– Осмотрим каждый остров, - принял он решение.

– Есть.

Я взялся за штурвал и сделал вираж влево, к Кее.

Легко сказать - осмотрим каждый остров. Это значит - подходить к нему на высоте не выше тысячи футов, чтобы видеть побережье, бухточки, потом подняться и осмотреть равнины внутренней части острова. Острова не превышали нескольких миль в любом направлении, но почти на каждом имелась высота в полторы тысячи футов.

"Пьяджо" должен был где-то заблестеть неожиданно, как золотой зуб, но самолет, совершивший вынужденную посадку в скалистой местности, не обязательно сохраняет форму самолета. Иногда самая большая часть имеет размер расставленных рук, да ещё иногда и сгорает дочерна.