Чтение онлайн

Роджерс настороженно и внимательно впился в меня взглядом.

– Ну и что со всем этим делать?
– сказал я.
– Куда это тратить? У этих ребят уже все есть. У них цивилизация, может быть, подольше греческой. У них есть поэт не хуже Гомера, который писал про те же времена, что и Гомер.

– У них и войн всяких, и восстаний - тоже хватало, - заметил Роджерс.

– Было, конечно. Но они имели древнюю цивилизацию. Раз в двадцать лет они немножко резали друг друга - ну и что? Бриллианту что сделается от войны? Может перейти от одного к другому. Все равно он там остается.

Я попросил ещё кофе и закурил.

– Драгоценности - это хорошее средство богатеть, - продолжал я.
– Мы на Западе это недооцениваем. Мы предпочитаем землю, недвижимость, компании. А у тамошних ребят все это было уже потому, что они были принцами. Вот они и занимались драгоценностями. Ты когда-нибудь думал о драгоценностях?

Пока мне несли кофе, я дал ему подумать о драгоценностях. Официант взял у меня деньги, пересчитал их и криво усмехнулся, взглянув на крылья у меня на груди. Считается, что пилоты - богатые люди.

– Бриллианты, - поучительно произнес я, - это великая вещь. Это почти что самая устойчивая форма богатства. Не ломаются, не горят. В цене не теряют. Когда на биржах все летит, с ними ничего не происходит. И никаких бумажек на них не надо. Положил пригоршню в карман - вот ты и богатый человек. Все так просто.

– Пока тебе не дадут по башке чем-нибудь тяжелым, - задумчиво произнес Роджерс, - и не очистят твой карман.

– Правильно. Вот почему они и боялись Раздела. Сложилась такая ситуация: мусульманские штаты с правителем-индуистом, индуистские штаты с правителем-мусульманином. И вот наваб и был одним из них. И когда настал Раздел, пришло время бежать - вместе с награбленным. Некоторые не сделали этого. И многим их тех, кто поменьше, поперерезали глотки, а камешки пошли по базарам. Но шишки покрупнее заранее побеспокоились, чтобы смотаться.

Я глотнул кофейку и подивился самому себе: надо же, в половине девятого утра, в афинском кафе, давать уроки истории.

– Вот туда и слетелись летчики. После войны много народу из королевских ВВС слонялось по Индии, пытаясь найти работу в воздухе. И мы с Кеном на пару. Ко времени Раздела обе стороны начали строить авиамосты, перебрасывая беженцев туда и сюда. И обе стороны очень беспокоились за своих принцев - чтобы их богатства не достались другой стороне.

Сделав глоток кофе, я продолжил рассказ:

– Британское правительство, не в открытую, но поддерживало обе стороны в этом. Если бы малая часть этого выплыла на открытый рынок, то южноафриканскому рынку бриллиантов пришлось бы туго. Вот и летали самолеты, перевозя принцев и их сокровища. Ну, некоторые ввозили при этом и оружие. Так вот, это добро возили полными самолетами. "Даки", "Ланкастеры" брали за раз груз весом в четыре-пять тысяч фунтов. Жемчуг, бриллианты, золотые слитки. В общем, масса всего. Слетают - и опять.

Роджерс не спускал с меня глаз.

– И ты тоже перевозил?

Я отрицательно покачал головой.

– Это была очень специальная работа. Я в основном перевозил самых обычных беженцев. Но я знал некоторых из ребят, которые возили драгоценности. И они знали, что именно они возят. По пятьсот фунтов стерлингов за туда и обратно.

– Представляю, при каких они деньгах сейчас сидят.

– Это были такие ребята, они не особенно копили их. В любом случае, это была всего лишь честная цена за ту работу. Летали они на старых железках, никакого сервиса, полосы - самодельные, а другая сторона ещё и постреливала по ним в воздухе. Эти ребята не хотели умирать богатыми. Они пропивали деньги.

Роджерс медленно потянулся за кофе.

– Хорошо, - сказал он.
– Значит, это хозяйство было там, потом переехало. А теперь что? Что со всем этим сделалось?

– Ничего. Там оно по-прежнему. У принцев. Если кто попал в руки толпы со своим богатством, то оно выплыло на базар. А кто благополучно переправился, тот так и живет с ними, и правительство их не тронь. Бриллиант - это вещь. Никакой национализации. Единственно, что можно - это треснуть человека по башке и забрать бриллиант. А твое родимое правительство не может сделать этого. Вот и лежат бриллиантики в дальней комнатке, под замочком.

– За исключением, - медленно произнес он, - двух ящиков.

– Да, - согласился я, - за исключением их.

Роджерс немного подумал, потом произнес:

– Только трудновато поверить, чтобы они, при таких богатствах, не могли поставить человека, который бы проследил за отправлением сокровищ.

– Правильно.

Он взглянул на меня и добавил:

– Так что это малодостоверный рассказ.

– Правильно, - снова согласился я.
– Все, что я говорю - это могло случиться. В той обстановке. А конкретная история может оказаться и выдумкой.

Роджерс кивнул. Ему словно легче сделалось от этой мысли. Это ему больше подходило.

Я разделался со своим кофе.

– Ты лучше сходи и посмотри, нет ли телеграмм, - распорядился я. Увидимся в аэропорту.

5

Я ещё недостаточно пришел в себя, чтобы связываться с афинской телефонной сетью, а контора Микиса находилась всего в нескольких сотнях ярдов отсюда, так что я направился туда посмотреть, не нашлось ли у него какого груза почище.

Контора разместилась в двух комнатах над магазином велосипедов по дороге к Национальному музею. Надо было подняться по узкой и темной каменной лестнице, повернуть направо, постучать в большую деревянную дверь и услышать возглас секретарши, переведя его как "войдите".

На сей раз ответа не последовало. Я подождал и повернул входную ручку. Дверь открылась, и я вошел.

В комнате стоял тот же запах пыли, что и до этого, месяца четыре назад. Никто, похоже, не прикасался к ряду коробок с делами, стопкам неподшитых листов бумаги и гроссбухам, сложенным вдоль правой стены. И пыли не снимал.

Большой темный стол посреди комнаты был завален всякой всячиной, но за ним никого не было. Я направился к двери, которая вела в следующую комнату.

Но не успел я потянуться к ручке, как дверь открылась и показался Микис. Несколько мгновений он стоял с озабоченным выражением лица, потом на нем появилась улыбка.

– Командир! Как я рад тебя видеть! Прошу, заходи.

Он быстро развернулся и, не успел я войти в комнату, прошел за свой стол. Пока я разворачивался, чтобы закрыть за собой дверь, быстро открылся и закрылся ящик стола.

– Садись, садись.
– Он показал мне рукой на старое, потертое кожаное кресло и сел сам за стол. Я подвинул поудобнее кресло, пристроил фуражку на угол стола и тоже сел.
– Извини, - он махнул рукой в сторону двери, - Мария ушла по мелкому поручению. Что я могу сделать для тебя? Как ваш самолет, в порядке?