Чтение онлайн

Двадцать пять лет назад здесь находились самые дальние форпосты новой Римской Империи, и пустыня собиралась расцвести, как роза в петлице Муссолини. Не расцвела.

Никто там теперь не жил, за исключением оазисов, а все остальное - это мелкие овраги, низкие столовые горы - горы с плоским верхом - и бродячие пески. Нефтяные компании разделили всю пустыню на аккуратненькие участки и поставили на них буровые установки, но буровых больше на карте, чем в реальности. На самом деле вся пустыня - это сплошное ничто.

Я держал двигатели на богатом питании, чтобы они не нагревались, и смотрел в небо, нет ли где следов инверсии от двигателей. Но, видимо, "Идрис" не сумел втравить американские ВВС в преследование меня, хотя пока что исключать этого было нельзя. За сорок пять минут полета ничего опасного я не заметил. Я повернул на юг и стал постепенно набирать высоту.

На высоте пять тысяч футов я был в двухстах милях от Триполи. Я включил автопилот, а потом включил радиотелеграф и стал ловить на нем Уилус. Мне повезло. Поймав, я включил радиокомпас и начал лавировать, пока направление на Уилус не составило 335 градусов. Теперь мне надо было лечь на противоположное направление, на 155 градусов, прямо на Мехари, которого я собирался таким образом достигнуть через три четверти часа. Если я не придумаю чего-то еще. А тем временем передо мной стояли другие важные задачи.

Я поставил автопилот на крейсерскую скорость с незначительным снижением. Я надеялся, что, пока я буду заниматься делами в салоне, самолет продержится в таком режиме. Затем я достал свой набор инструментов, прихватил клещи и отвертку и пошел взглянуть на груз.

Я перекусил проволоку таможенной упаковки, собрал её в кучу, пошел в пилотскую кабину и выбросил все наружу. Затем я аккуратно открыл первый ящик.

Там действительно было оружие. Только из этого оружия уже давным-давно никого не убивали. В ящике лежало несколько ружей системы "Маузер" XIX века, несколько "Мартини-Генри??Анри" и некоторые ещё более старые штуки. Остальное состояло из германского оружия, оставшегося с последней войны, но каждая единица или проржавела, или имела погнутый ствол, или в ней было ещё что-то покорежено, или отсутствовали детали. С таким оружием не сделаешь переворота даже в доме для престарелых. Я закрыл первый ящик, завернув все винты, и вскрыл второй. Там лежало такое же старье. Я закрыл и его и начал осматривать ящики на предмет обнаружения на каком-либо из них особых отметок, выделяющих его из ряда остальных. Ничего такого я не нашел. Тогда я открыл третий ящик и обнаружил тот же металлолом.

Все это было очень похоже на Микиса, это была его идея двойного блефа. Это может понравиться человеку, который для того, чтобы прикурить, стащит зажигалку у начальника полиции, вместо того чтобы попросить огня у человека на улице. Я улыбнулся своим мыслям и вскрыл четвертый ящик.

Там все это и лежало, на самом дне. Плоский ящик примерно восемнадцати дюймов в длину и нескольких дюймов в глубину. На нем было написано: "9 мм. Люгер". Я сунул отвертку под крышку, сделал небольшое усилие - и стал богатым человеком.

13

Прошло некоторое время, прежде чем я пришел в себя и сосчитал количество предметов. Их оказалось двенадцать.

Три были перстнями: массивными широкими кольцами с вправленными в них одиночными бриллиантами или рубинами.

Была там пара причудливых серег-подвесок - сплетенные из золотой проволоки сложные цветы с маленькими бриллиантиками и рядом жемчужин, заканчивавшиеся массивными золотыми колокольчиками с рубиновыми язычками. Была тут пара украшений на лоб - нанизанные на золотую проволоку жемчужины, обрамленные золотой же проволокой, и все это было украшено маленькими камнями.

Было там три ожерелья, их я рассматривал дольше всего. Каждое было сделано в виде широкого полумесяца. Два из них состояли из прозрачных матовых мелких жемчужин, усыпанных бриллиантами и рубинами, а по низу полумесяца свисали крупные камни.

Третий был иным, и он служил украшением всей коллекции. Никаких жемчугов, просто огромная, широкая блестящая масса из камней, причем среди них - никаких цирконов или шпинелей.* Сверкающая масса бриллиантов, рубинов, сапфиров была вкраплена в золотое витье по периметру, а внизу свисали бриллианты и сапфиры, каждый не меньше пятнадцати каратов, а самый большой камень, сапфир, превышал двадцать пять. Бриллианты представляли собой снежно-голубые голконды.**

* Минералы. Бесцветный циркон имитирует алмаз, а среди шпинелей есть благородные камни - хризоберилл, александрит.

** По названию алмазного месторождения Голконда, в Индии.

Но поначалу я не считал ни количество предметов, ни камни, ни караты. Я сидел и пожирал все это глазами. Я брал украшения в руки и, глубоко дыша, радовался тому, что наблюдаю такое богатство. Потом я хватал другие предметы, словно опасаясь, как бы они не уплыли от меня, если я их не буду крепко держать. Потом я взял все это в ладони, сидя прямо на полу "Дака" в окружении поломанного и ржавого оружия, и все глазел и глазел на этот блеск в своих ладонях и слышал гулкие удары крови в ушах, заглушавшие работу двигателей.

Я был богом в двухмоторном небе, и я был богат. Богат, черт побрал бы всех вас там внизу, богат!

Внезапно я в панике вскочил и бросился в кабину. "Дак" шел чуть ли не под сорок пять градусов к земле, до которой оставалось только пятьсот футов. Но вот все в порядке, приборы работают нормально, земля на месте, в пяти тысячах футов внизу, самолет делает под 130 узлов. Я сидел обмягший, пот струился у меня по лбу и попадал на солнечные очки, руки дрожали на коленях. Впереди меня ждало, как мне виделось, долгое безмятежное будущее. Я закурил.

Наверное и Моррисон, человек, который вывез драгоценности из Индии, тоже побежал в салон, как только остался один, и тоже достал их из ящиков и любовался ими. Но у него было куда больше всего, чем полюбоваться, а у меня - лишь толика того, что он умыкнул.

Его сокровища взяли на себя управление его самолетом вместо него, они и довели его до последней капли горючего. Сам он такого никогда не допустил бы.

Я взглянул на карту и часы и пришел к выводу, что я должен достичь Мехари - если я собираюсь лететь туда - через пятнадцать минут. Я проверил автопилот, подтянул шасси, которое пыталось выделывать свой старый трюк само выдвигаться в полете, проверил и подрегулировал там и сям. К тому времени, когда я снова вышел в салон, я уже снова был пилотом. Правда, богатым пилотом, открывшим для себя новое поле деятельности - промысел краденого, но прежде всего - пилотом.

Я свалил оружие обратно в ящик, завернул винты и закрепил ящики шнурами на их прежних местах. Затем маленький ящик с драгоценностями я взял в пилотскую кабину и сам ящик выбросил за борт. Затем я подключил к двигателям левый дополнительный бак и снова взялся рассматривать похищенное.

Трезво, если можно употребить это слово применительно к таким сокровищам, оглядев драгоценности, я подумал, что эти штуки ценой тысяч в триста фунтов стерлингов выглядят, как игрушки, снятые с рождественской елки. Была в них и нарочитая небрежность рисунка, и слишком очевидная симметрия, как в тесте Роршаха.* Всего четверть этих украшений и на слоне показались бы излишеством.

* Тест - выделение на глаз рисунка среди массы разноцветных пятен.

Но применительно к индийским принцам это не годилось. Сорок лет назад индийский принц не вышел бы к чаю, не одев на себя раза в два больше украшений, и по очень простой причине: о том, что он оставит дома, никто знать не будет. Индийский ювелир мог сделать с драгоценным камнем такое, что не смог бы ювелир в любом другом месте мира, но он ни на карат не снимет с камня больше того, что нужно. Он обрабатывал камень так, что он выглядел, каким и был - массивным и очевидным доказательством богатства его обладателя.