Чтение онлайн

Он пересек береговую линию у Бенгази, прижавшись к земле на такой высоте, что его никто не смог идентифицировать, если его вообще заметили. Потом он пошел к югу, в пустыню, потом на запад вдоль караванной тропы и обнаружил под

Мехари сам караван (тут он меня обскакал: мне тоже следовало бы заметить караван). Потом в пятидесяти милях отсюда он нашел буровую со взлетно-посадочной полосой. Там он сел, позаимствовал джип под каким-то предлогом и за пачку долларов. И приехал сюда.

Он не сказал, зачем.

Мы налили ещё по стаканчику доброго старого коньяку черт знает какого сорта.

Я достал "вальтер" из-за пояса и подвинул ему.

– Твой пистолет, я думаю. Спасибо.

– Ты взял у полицейского?

– Да.

Я достал тот пистолет из кармана и общупал его пальцами. Это был тяжелый револьвер, "переламывающийся" при заряжании, похоже, армейско-полицейский системы "Веблей-Скотт" калибра 0,38 дюйма. Заряжен он был на все шесть патронов.

– Ты как насчет взлететь по темноте?
– спросил он.

– Попозже. Надо тут попрощаться кое с кем.

– Ой, смотри, Джек, - предостерегающе произнес он.
– Нет смысла заваривать тут бучу.

– Может и нет, - сказал я.
– Но кое-какой резон все же есть. И ещё какой.

Я дотронулся кончиками пальцев до щеки. Под корочкой спекшейся крови все горело. Я чувствовал себя на взводе.

– Не надо этого, - спокойно произнес он.

– Но, черт возьми, они же меня порезали, а не кого-нибудь! Буду я каждому спускать!

Мой голос прозвучал очень громко во тьме дворика. Наступившая после этого тишина стала казаться совсем тихой.

– Извини, - сказал я.
– С тобой тоже бывало.

После некоторого молчания он спросил:

– Так ты попытаешься взлететь в темноте?

– Да - если самолет не охраняется. Я попытаюсь в темноте, только бы не нарываться на эти винтовки при дневном свете.

– Вполне логично.
– Он посмотрел на светящийся циферблат своих часов.
– Через полчаса будет светать. Давай-ка шевелиться.

– Да. Лучше через стену, по-моему. На случай, если там охрана.

Он встал.

– Хочешь взять с собой коньяк?

– А ты что, остаешься?

– Я своим самолетом. У меня тут ещё есть кое-какие делишки. А с твоим бегством меня ничто не связывает.

В этом я усомнился. Наберется немало народу, который свяжет бегство одного иностранца с наличием другого, единственного на округу. У меня есть опыт, как далеко они заходят в своих мыслях. Но мне надо было кое-что обмозговать.

Мы спокойно пересекли площадь и, петляя между деревьев и домов, направились к восточной стене. Он спросил:

– Не знаешь, никто не заметил нефтяного пятна и всякой ерунды, которую я сбросил над морем?

– Заметили. Я.
– И рассказал ему о путешествии с навабом и компанией.

– Так-так-так, - промолвил он.
– И все это время ты знал, что я жив?

– Это не моя забота была, - ответил я.
– А сейчас я думаю о "Даке", который стоит там.

Мы достигли стены. С внешней стороны она была высотой футов в пятнадцать, а с внутренней - тут либо намело песку, либо насыпали, так что здесь стена не превышала семи футов. Выступы делали её удобной для подъема.

– Ты не рассказал мне, почему ты передумал насчет того груза, заметил он.

– Да, не рассказал.

– Было бы...

И в этот момент послышались выстрелы. Три быстрых одинаковых выстрела, слишком слабые по звуку, чтобы они доносились из полицейского участка. Мы так и примерзли к стене.

Вот прозвучало ещё два выстрела, такие же слабые, и сразу послышался шум автомобильного двигателя. Прозвучал ещё выстрел, отдавшийся каким-то шумом. Шум двигателя постепенно сделался неслышным за стрельбой.

– Пистолетные, потом винтовочные, - тихо произнес Кен.
– И грузовик, который стоял в лагере. Что ты по этому поводу думаешь?

У меня были соображения, но я буркнул что-то, и полез на стену. Поднимался я медленно и осторожно. Стена была сложена из камня безо всякого раствора, но сделана она была давно, и камни сделались одним целым. Я высунул голову над стеной.

"Дакота" стояла ярдах в двадцати справа от меня, хвостом прямо ко мне, как я её и оставил. Под левым крылом кто-то стоял спиной ко мне, глядя в конец ограды. Мне виден был длинный бурнус и, как мне показалось, что-то длинное - винтовка, наверное.

Я пригнулся.

– Один часовой, - прошептал я.
– Думаю, мне понадобится помощь. Если тебе это в какой-то мере интересно, содержимое левого запасного бака тянет на четверть с лишним миллиона.

Кен от неожиданности уставился на меня.

– Так-так-так, - произнес он.
– Мой старый друг Джек Клей. Кто бы подумал?

– Так махнем в Триполи?

– Это можно. Пошли!

– Давай на стену. Нам лучше перелезть одновременно.

Я взобрался на широкий верх стены и прополз по ней несколько футов. При свете звезд я вполне мог ориентироваться на стене. Кен поднялся рядом со мной и достал из-под куртки "вальтер".

– Бензобак, - прошептал он.
– Ну, ты молодец.

Мы спрыгнули разом. В темноте пятнадцать футов - это большое расстояние, но там был песок. Плюхнувшись, я вскочил на колени и быстро выставил пистолет. Часовой обернулся. До него было ярдов тридцать.

Мы с Кеном выстрелили одновременно и с одним намерением. У ног часового вздыбились два песчаных фонтанчика. Потом выстрелила его винтовка. Он выстрелил чересчур торопливо. Я услышал удар пули в стену над своей головой, но в следующий момент мы уже бежали к часовому, чтобы взять его с двух сторон. Он опустил винтовку и начал передергивать затвор, но делал это слишком нервно. К тому времени, как он снова начал поднимать винтовку, мы были уже меньше чем в десятке ярдов от него.

Я крикнул на него, остановился и поднял на него пистолет.

Кен выстрелил на бегу. Часовой упал, словно кто-то выдернул у него из-под ног ковер. Винтовка не выстрелила.

Кен поднял винтовку и снял её с плеча часового. Потом он перевернул его на спину и проверил, нет ли у него другого оружия. Часовой застонал. На его грубой одежде расплывалось темное пятно в области левого колена. Так хромым и ковылять бы ему в могилу, да повезло, что тут все рядом.

– Отличный выстрел, - заметил я. Действительно, при таком свете, да на бегу - отличный выстрел.