Чтение онлайн

Он без труда подкатил легкую двуколку, и она задом завела лошадь между двух оглоблей. Он привычно укрепил упряжь с одной стороны, а она – с другой.

Когда они закончили запрягать, она улыбнулась.

– А вы и раньше занимались этим делом?

Он кивнул.

– Мой дед был фермером. И мальчишкой мне тоже хотелось быть, как он.

– А теперь?

Он пожал плечами.

– Не думаю, что на то, чему я научился на войне, будет спрос, когда она кончится.

– Но все, что происходит с нами теперь, не в счет, – возразила она. – Ни для кого из нас. У нас говорят – время, о котором не стоит вспоминать. Вот и война – как кошмарный сон, от которого ничего не останется, когда придет утро.

В ее голосе была подкупающая прямота, и в мягком, рассеянном свете лампы ее лицо уже не казалось усталым и она вся светилась молодостью. В какое-то мгновение ему захотелось сказать, что жизнь не всегда бывает такой, какой ей следовало быть, но он не осмелился.

– Будем надеяться, что ты права, – запнувшись, проговорил он.

Она доверчиво кивнула:

– Если я не права, то жизнь вообще ничего не стоит.

Он промолчал и закурил сигарету, а потом вышел за двуколкой из амбара. Небо теплой и благоуханной ночи, словно черный бархат, было усыпано алмазами.

Они стояли рядом, касаясь друг друга плечами, и она радостно вздохнула.

– В такую ночь, как эта, забываешь о войне. О, я могла бы показать вам здесь так много, будь сейчас мир.

– Если бы я был английским туристом, приехавшим на корабле из Афин? – хмыкнул он. – И с чего бы мы начали?

– Конечно же, с гробницы Ахилла. Мы могли бы посмотреть ее при лунном свете, а потом на рассвете, когда в горах еще лежит туман. Вы в жизни не видели ничего более красивого.

– Если быть там вместе с тобой, то удовольствие гарантировано, – галантно заметил он и посмотрел на пик, чернеющий на фоне ночного неба.

– Там, наверху, монастырь Святого Антония, не так ли?

Он услышал ее вздох и заметил, как она вся напряглась. Она обернулась и посмотрела на него.

– А, так вот вы зачем здесь?

– Я тебя не понимаю.

– Пожалуйста, капитан Ломакс. Я же не дурочка. Каждый на острове знает, что три месяца назад немцы оборудовали в части монастыря радарную станцию.

Он покачал головой.

– Не радарную станцию, Катина. Кое-что поважнее.

– Понимаю, – сказала она. – И вы хотите разрушить ее? Но там все еще живут монахи.

– Если бы их не было, мы бы давно все здесь разбомбили. Вот почему немцы заставили их там жить. Типичная нацистская штучка. Они ее попытались применить в больших масштабах в Монте-Кассино, в Италии, но там это не сработало. Все было снесено с лица земли взрывом.

– А почему тогда не повторить здесь то же самое? С каких это пор жизнь двадцати или тридцати старых монахов стала так уж важна для воюющих сторон?

– Потому что в этом нет нужды, – ответил он, удивленный горечью в ее голосе. – Потому что мой способ проще и дешевле, и при известной удаче ни один человек не будет даже ранен.

– Может быть, кроме вас самого. Вы забыли про это.

Он усмехнулся.

– А вот об этом я уже давно научился не думать. Это не имеет значения.

Она собралась ему ответить, но тут он, услышав вдали неясный звук, предостерегающе положил руку на ее плечо:

– Подожди-ка минутку!

Они замерли, и звук раздался громче.

– Это патруль.

– Сколько их бывает? – резко спросил он.

– Обычно двое, иногда один. Проезжают по дороге в скалах на мотоцикле с коляской.

Он поднял бинокль ночного видения, и, пока наводил фокус, шум мотора стал громче. Появившийся мотоцикл остановился на краю обрыва.

Он ясно видел, что коляска пуста и что мотоциклист в стальной каске сквозь защитные очки смотрел вниз, в долину. Мгновение спустя мотор снова заработал и мотоцикл начал спуск, поднимая клубы пыли.

– Обычно они заезжают на ферму? – поинтересовался Ломакс.

– Иногда они останавливаются и просят кофе, но не очень часто.

Он взял ее за руку, и они побежали к дому. Бойд и Алексиас с автоматом встретили их в дверях кухни.

– Опасность? – спросил грек.

Ломакс кивнул.

– Немецкий патруль. Один солдат на мотоцикле.

Джой Бойд выхватил из кобуры висевший слева под рубашкой маузер с глушителем, каким обычно пользовались в СС. Распространенное у немецких контрразведчиков оружие было трофеем, взятым на Крите.

– Не валяйте дурака, – оборвал его Ломакс. – Если мы убьем его, они перевернут вверх ногами весь остров и это разрушит все наши планы.

– Капитан Ломакс прав, – вмешалась Катина. – Забирайте свои вещи и идите на чердак. Когда он приедет, я скажу, что собираюсь уезжать.

Уже не оставалось времени для споров. Они прошли в комнату, где Бойд, поднявшись по лестнице, открыл люк в потолке, и Ломакс с Алексиасом быстро собрали и передали ему все снаряжение, а Катина убрала остатки ужина и грязную посуду в шкаф в углу.

Погасив лампу и подойдя к двери, ведущей на кухню, она обернулась, чтобы убедиться, что они готовы. И тут шум мотора послышался во дворе. Ломакс коротко кивнул и присоединился к Бойду и Алексиасу, уже сидевшим на чердаке.

Бойд опустил крышку, подсунув под нее кусок дерева, так что образовалась щелка, через которую можно было видеть часть комнаты. Угол с очагом, большую часть стола, стул возле него, но не дверь.

Они ожидали, а Ломакс думал о девушке, вспоминая ее очень бледное, но странно спокойное лицо. Потом они услышали голоса и скрип двери. Через несколько мгновений они увидели немца.

Почти такой же большой, как Алексиас, в кожаной куртке до колен, покрытой белой пылью, он снял каску и перчатки с крагами, бросил их на стол и вытащил сигарету. Без каски он выглядел моложе. Он провел по своим светлым волосам и обратился к Катине на ломаном греческом языке.

Ломакс не мог расслышать его слов. Через мгновение Алексиас, приблизясь к нему, прошептал:

– Она готовит ему кофе. Я чую запах.

Немец поднялся на ноги и исчез из вида, очевидно, подошел к кухонной двери. Потом он вернулся к столу и сел, и тут же появилась Катина с подносом.

Как только она протянула руку к кофейнику, немец схватил ее за запястье и потянул к себе. Она пыталась освободиться, но силы были неравны. Немец засмеялся, а Ломакс, закрыв глаза, вытер со лба пот.

А когда он снова их открыл, немец уже почти втащил ее на стол и лез на нее, шаря руками по ее юному телу.

Ее лицо было белым, как смерть, и казалось, она смотрит прямо в глаза Ломаксу. У него пересохло в горле, и в этот момент она громко закричала.

Ломакса опередил зарычавший, как зверь, Алексиас, который, с грохотом откинув крышку, выпрыгнул через люк. Его ноги при этом попали между двух ступенек лестницы, и он рухнул на пол.